(О героинях московской битвы)
В то мгновение объединились эмоции и рассыпались слова, мгновение, которое не можешь описать самыми умными фразами, будь ты поэт или же способный политик, но в такое мгновение ты почувствуешь себя ничтожным как пылинка, извиняюсь, и даже меньше, чем пылинка, в море храбрости и великого самопожертвования.
В то мгновение ты не сможешь скрыть свою радость, когда услышишь и увидишь те вести - нападение в центре столицы куфра и безнравственности, в Москве, Аллах Велик, сердце наполняется радостью.
В то мгновение встали перед моими глазами жертвы атеизма и коммунизма, в то мгновение предстали перед глазами слезы потерявшей ребенка и крики вдовы, появились передо мной массовые убийства мусульман на Кавказе... прозвучали для меня крики той чистой, целомудренной, которая звала мусульман на помощь, но никто не ответил и никто не услышал... В то мгновение смешались ужасы прошлых лет…
И вдруг пришло известие, которое обрадовало и принесло облегчение тысячам и даже миллионам, - две шахидские операции в Москве, Аллах Велик, десятки раненых и убитых, конечно, с добавлением нуля еще справа!
Я продолжала следить за новостями там и тут, и куфр начал кипеть гневом: этот говорит «террор», а тот говорит «самоубийство», но разве наносит ущерб устойчивой горе кваканье лягушки в лощине?
Число погибших увеличивается, Аллах Велик, будто ты на открытом аукционе, этот говорит 20, другой добавляет 30, а другой 40, еще… не останавливайся! Пусть Аллах увеличит число их погибших и благодарит наших братьев муджахидов!
Я следила за событиями, и я была в восторженной радости победы от Аллаха!
Потом поступила информация, что исполнителями этих операций были сестры-шахидки! Аллах Велик!.. тогда я замолчала… Я почувствовала холод в своем теле... тишина вокруг... мои уши не слышали ничего вокруг меня... семья… и новостная лента по-прежнему работает... и я ничего не слышу.
Смертельная тишина... я больше не видела, что происходит вокруг меня... глаза переполнены слезами... Что за трагический момент... Уж лучше бы забрали меня в тот момент к тому месту, и была бы я третьей, чем я сижу в моем горе и скорби моей! О Аллах, Твое прощение…
Не гневаться над Твоим кадар, но печаль на пламени имана, которая тушит его долгие годы.
Моменты… и какие же были эти моменты!.. я презирала себя и плакала за свои действия.
В то время, когда у меня не получается ничего, кроме слов, другие укорачивали свой путь делами.
Я села с тоской и изумлением - кто же это сделал!? Какие же высокие горы сделали эти великие дела?
И пребывала я между тоской и гордостью, тоской о своей душе, приказывающей зло, и гордостью за этих женщин… Нет бога, кроме Аллаха! О моя Умма, будь довольна, если твои женщины такие благочестивые!
Господи, твоей милости прошу! Куфр уже кипит гневом тут и там, ведь его хмурое лицо привыкло лишь убивать и разрушать, но не привыкло само быть убитым и разрушенным, радуйтесь же вашей гибели!
А на следующий день после благородной битвы, кафиры опубликовали фотографии сестер после операции, в результате которой куфру был нанесен смертельный удар.
Я была ошеломлена, после такого взрыва остается, что фотографировать!? Аллах Велик, ведь по воле Аллаха сохранились те светлые лица…
Ищу эти фотографии, и я в состоянии, которого не могу описать, и руки трясутся у меня… кто же это, интересно?!
Перелистываю страницы интернета и в моем сердце чувство, которое я не могу передать, смешанное чувство гордости и боли, как будто я знаю, чьи это фотографии.
Раньше я слышала о благородных шахидских операциях, но это дело не как другие, это опирается на смешанные странные чувства, о Аллах, неужели правда то, что я думаю!?
И по Воле Аллаха нашла фото... Я начала открывать его... Я вижу фото сестры, которая была одним из самых дорогих людей в моем сердце, нет бога, кроме Аллаха, правда ли то, что видят мои глаза? Мои глаза переполнены слезами, я почувствовала, что у меня перехватило дыхание, снова и снова протираю глаза… возможно ли то, что видят мои глаза, или я в бреду? Я не могла поверить в то, что я вижу. Быстро сообщила сестре, которая ее знает, и показала ее фотографию, чтоб она сказала мне: «Да, это наша сестра!»
Смешанные чувства у меня, события стали возвращаться назад, как ускоряющийся поезд, все воспоминания собрались в моих глазах, будто яркие молнии появились на короткое время, а затем исчезли... Вот сообщение от нее... И вот я вижу ее улыбку, которую привыкла видеть на ее светлом лице, а иногда я слышу ее шептание... Действительно, ты, о моя сестра!.. Действительно, что я слышу и вижу! Но когда и как?
Мы же всегда общались с тобой и говорили о положении нашей раненой Уммы... и о шахидских операциях, и о том, сколько такие операции несут вреда для врагов Аллаха, но мне никогда не приходило на ум, что ты сделаешь этот шаг, и где?? В Москве! Преодолев все трудности и оставив позади эту жизнь, за которую цепляются лишь неразумные…
Мои глаза устали от слез, о моя сестра, до сих пор я наблюдаю события, озираюсь вокруг себя..
Покачиваясь, перо между пальцев… не хочет продолжать... оставляет меня, как будто бумаги прокрасились в цвет крови, и я вижу твое лицо, подобное восходящему солнцу... И как будто ты говоришь мне: «Кровь - лучшие чернила, чтобы написать слова, которым ты веришь, и любые другие чернила исчезнут, и их след будет забыт».
Ну, дай мне время поразмышлять, сестра моя, пожалей мое слабое сердце... ведь я не привыкла видеть подобных Нусайбе и Сафийе среди сегодняшних женщин!
Дай мне время поразмышлять, сестра моя… пожалей мое сердце, страдающее от расставания с тобой, ведь я не слышала о роли женщины в джихаде от современных шейхов!
Современные шейхи учили нас, как очищаться от менструации... И как быть привлекательной для своего мужа... и как... и как... но, я не привыкла, сестра, видеть такие большие жертвы... Извини меня, о сестра, мое сердце чуть не разрывается, мое тело следует за тобой с надеждой присоединиться к тебе.
Действительно, что происходит передо мной..! Или я наблюдаю сон, который никак не завершится… или я перед битвой из битв сподвижников, да будет доволен ими Аллах?
Что еще может сказать страдающее сердце, услышав про эти великие события?!
Благородная битва рушит устои неверия и атеизма, и победа от Аллаха... эти события очень велики в сердце... но, смотря на твое светлое лицо, что я могу сказать, когда я вижу, как лучшие друзья ушли…
Светлая луна уходит… и звезды скрывают свои слезы со стеснением...
До сих пор я помню день расставания… огромная печаль воспламеняется в сердце.
Грустный день, но я предполагаю, что это великий день, и надежды впереди.
Да смилостивится Аллах над вами, о мои сестры... мне только и остается лить слезы снова и снова за свое пребывание здесь после вашего ухода.
Жанна и Марьям... Да смилостивится над вами Аллах, ваши имена войдут в историю Ислама, ваши почетные благоухающие биографии должны преподаваться в мусульманских школах, чтобы Умма узнала, кто поднимает свое знамя и восстанавливает величие.
Жанна, семнадцатилетняя девушка, да помилует тебя Аллах, сестра моя! Что я должна сказать в описании таких как ты, ведь моя похотливая душа должна отпустить голову от стыда при описании вас!.. Но надо говорить правду, хотя моя ручка дрожит и отказывается писать. Я буду стараться снова и снова, быть может эти слова облегчат мое горе, или же откроют сердце грешника, или помогут мне перед Господом человечества…
Жанна, прекрасным нравом и красотой веры (так, как я думаю о ней) отличалась с малых лет, отлично училась в своей школе, она жила с матерью, мать развелась с ее отцом еще до ее рождения.
Замечательная... уникальная ... отличница... так сказала ее школьная учительница. Свет веры проник в ее сердце, и не мешало ей, что она выросла без отца. Ее интересовали вопросы религии, она училась в медресе Корану и арабскому языку.
Ее сестра рассказала о том, что она соблюдала хиджаб; когда они вместе учились в медресе, Жанна не снимала хиджаб на улице, а ее сестра, которая была старше, снимала его, когда они выходили из медресе.
И, по воле Аллаха, она вышла замуж за амира муджахидов Дагестана Аль-Бару, да примет Аллах его шахаду, и как праведная жена помогала мужу в его борьбе против врагов Аллаха, она обучилась боевым искусствам и владению оружием. Любовь к Джихаду и шахаде не ушли из ее сердца после шахады ее мужа, да смилуется над ним Аллах, поэтому она решила принести в жертву самое заветное из того, чем она владела, ради Аллаха, и вписала свое имя в батальон шахидок... она не нашла ничего дороже своей души, чтоб отдать на пути Аллаха.
О моя сестра, несмотря на твой юный возраст, ты была примером жертвенности и храбрости, о таких, как ты, мы должны писать книги и сочинять стихи и рифмы.
К сожалению, моя сестра, поколение мусульман воспитывается на аморальных мелодиях, и сериалах, и на фетвах телеканальных шейхов.
К сожалению, моя сестра, таких, как ты, мало… Я не вижу их вокруг...
Поздравляю тебе с шахадой, сестра, и горе нам в этой проклятой дунье!
А ты, Марьям, да помилует тебя Аллах и вознаградит... Мои слова потонули во мне, не могу найти описаний и выражений… ведь черепаха никак не может добраться до вершины горы.
Марьям, двадцать восемь лет, чистая и благочестивая (так я думаю о ней), пламя усердия и деятельности, что я могу написать, о моя сестра, какие же стихи я смогу сочинить в элегии к тебе! Боюсь, что сколько бы я не написала о тебе, все равно принижаю твое положение.
Что может выразить мое огорченное сердце… Помню, как тебя охватила страсть к учебе, чтобы узнать правду, как ты любила религиозное обучение и время, проведенное в чтении Курана, чтение книг или прослушивание лекций.
Да помилует тебя Аллах, моя сестра! Праведность с высокими моральными качествами и послушание родителям, эта деятельность доходит до вершин гор... Среди сестер был известен твой веселый нрав, а твоя мать в последние дни находила тебя на саджда плачущей, молящейся ночами и просящей шахаду у Аллаха.
Завершила свою учебу с красным дипломом, работала завучем школы, а после ее шахады враги Аллаха были в шоке и в унижении, которое не могли скрыть.
Ведь сколько раз они и их помощники из заблудших мусульман твердили, что, мол, те, кто осуществляет такие операции (истишхадия), - ни на что не способные придурки, которые отчаялись в жизни и ее проблемах.
Что они скажут о нашей сестре Марьям?.. Учитель-математик, отец - школьный учитель и мать также... семья педагогов с положением в обществе и достатком.
Почему же человек, которому жизнь открыла свои двери, так поступает?
Не беспокойтесь вы, враги Аллаха, в поисках ответа, мы ответим вам, чтоб увеличить ваши нечестие и невежество... Это самопожертвование ради Аллаха, это суджуд в последнюю треть ночи… Это убеждения, любовь и ненависть ради Аллаха, это убеждения, которые тагуты почти стерли из книг.
Это вера в то, что Аллах приготовил для шахида, и вера, из-за которой человек уже готов пожертвовать самым дорогим и самым заветым ради Аллаха... Для победы этой Религии, которая в ожидании и засаде, ведь отталкивание противника и врага Аллаха нуждается в официальном разрешении от их тагута, а сохранение и защита своей чести от бесчестья нуждается в официальной фетве от их «ученых».
Твоя кровь, которую ты пролила для достижения победы Религией, еще не высохла до конца, а мы уже слышим ересь покрывала тагутов, что это не Джихад!
Ты, моя сестра, носила внутри себя боль за свою Религию, в то время как другие были помощниками шайтана и врага против своих братьев в религии.
Сколько же ты изучала и спрашивала, какая же твоя роль в испытании нашей Уммы, и сколько же искала ответ о решении Шариата насчет шахидских операций, но никогда мне не приходило на ум, что придет тот день, когда я увижу твою фотографию в интернете, и ты, о моя жалостливая, доброжелательная сестра, будешь покрыта кровью, после того как исполнила одну из крупнейших операций против кяфирского режима и нанесла им большой удар.
Это очень великое дело, во всех смыслах этого слова ... но слезы не хотят оставлять моих глаз, и горе от твоего отсутствия не выходит из моего сердца.
Я истратила часы и часы на написание этих слов, но я знаю, что не описала даже малого из великого пожертвования.
Извини меня, моя сестра, ведь подобные мне не умеют ничего, кроме как плакать и говорить.
Не упрекай меня, моя сестра, за то, что мне было грустно и больно, ведь, клянусь Аллахом, таких, как ты, я не встретила в книге моей жизни.
Не раздражайся, моя сестра, от моей тоски и слез… Да, ты нанесла им огромную боль, но твоя фотография и ты, покрытая кровью, забирают меня очень далеко, к той женщине, которая вызвала «о мусульманский халиф», а тот ответил ей с армией, внушающей страх в сердцах кафиров.
Забирает меня в эпоху, когда Джихад был гордостью и сохранением собственного достоинства.
Меня душат слезы, когда продажные писатели клеймят позором твои действия и самопожертвование, называя это самоубийством и террором.
Меня душат слезы, моя сестра, и я вижу лицемеров, которые поднялись на минбары, чтобы упрекать таких, как ты, и радовать врагов Аллаха.
Меня душат слезы, моя сестра, когда я вижу, как солнце светит на мир, лишенный твоего сияющего лица.
Меня душат слезы, моя сестра, потому что я не услышу больше в этом мире твой голос, читающий Куран.
Меня душат слезы, моя сестра, когда я смотрю вокруг, и все черное... Так средь бела дня потемнело в глазах как в туннеле.
Меня душат слезы, и я удивляюсь, разве не пришло время разбудить спящих? Клянусь Аллахом, позор для мужчин моей Уммы, что женщина отдала свою душу для достижения победы Ислама.
Устали души после тебя, моя сестра, устали пишущие, ты оставила нам слезы и слова, и показала нам, как делают историю своими делами.
И твое светлое лицо остается гравюрой в моей памяти, может быть, нужно ускорить шаги и заострить деяния, чтобы последовать за тобой.
А враги Аллаха - им несколько слов.
O рабы шайтана, радуйтесь вашему несчастью, если учительница такая настойчивая и решительная, не говоря уже о поколениях, которые воспитывались ее руками!!
Аллах Велик! Победа или шахада!
Отдел писем ИА "GURABA"
|
