Предисловие:

Именем Аллаhа милостивого и милосердного.

Хвала Аллаhу, Господу миров, единому творцу и бесподобному создателю. Которому обязаны поклониться и у которого просим воздаяние.

Мир и благославие его пророку Мухаммеду, посланному ко всему роду человека и джинов. Который является печатью пророков и господином посланников. Мир и благослови почётному роду Мухаммеда и его славным сподвижникам с которых мы берём пример в служении Аллаhу и последовании его посланника Мухаммеда, который является образцом и наставником в нашей жизни, а затем…

Всевышний Аллаh, с самого начала сотворения рода человеческого, проявил свою заботу о достойном его проживании на земле, отведённый ему срок этой жизни, наградил человека способностью созерцать и осмыслить окружающее: приспособиться к земным недостаткам. Кроме того, дал ему знания, в некоторых аспектах превосходящие знания Ангелов небесных:

Всевышний Аллаh сказал: «И научил Он Адама знанию всех имен».

И не оставил он человека без наставлений: во все времена, род человеческий имел посланников и пророков от Аллаhа, через которых он доводил до Уммы данной местности и времени, кто есть их Господь - Творец и Содержатель всей вселенной, которому должны поклонятся. И сказал Аллаh своим посланникам:

Посему знай: «Что нет Бога (которому поклоняются), кроме Аллаhа».

И доводил Аллаh до Уммы через посланников цель и смысл создания рода человеческого и джиннов своими словами:

«И сотворил Я джинов и людей только для того, чтобы они поклонялись мне».

Вера в единого Бога (Аллаhа) и следование его посланникам, и вера в святые писания, ниспосланные к некоторым посланникам: (Забур, Таврат, Инжил, Коран) было спасением для рода человеческого во все времена. Уверовавшие спокойно проживали свой век, надеясь на спасение на том свете. Всевышний Аллаh оказал нам милость в том, что мы оказались из Уммы Мухаммада (да благословит его Аллаh и приветствует), который является последним посланником от Аллаhа, и который послан ко всему роду человеческому и джинов. И те, кто истинно последуют за ним, будут спасены. Аллаhу таала сказал:

«Скажи Мухаммад: о род человеческий, истинно я посланник ко всем вам».

После этих коротких строк становится ясно, что любая цивилизация и просвещение, каких бы высоких уровней они не достигали – эта цивилизация невежественна и это просвещение бесплодно, если они не связаны с признанием единого Аллаhа как Господа и Бога, и следованием за его посланником Мухаммадом (саляллагьу таала алайгьи васалам), который является посланником ко всему роду человеческому и джинов. Причиной данного вывода является то, что очень многие безбожники, которые сами себя считают цивилизованными нациями, в своих захватнических войнах против мусульман, называют себя приносящими им спасение от отсталости и невежества, называют их неграмотными, полудикими людьми. На самом деле они сами являются варварами и дикарями, не знающими своего создателя, цель их создания, и не верующими в судный день и в загробную жизнь. Даже животное знает своего хозяина и приручается к нему, а когда человек не знает своего хозяина и своих обязанностей, он хуже любого животного. Когда мы понимаем эту истину, то обязаны все время быть благодарными Аллаhу таала за то, что он направил нас на истинный путь, и нас не беспокоит то, что говорят враги Аллагьа.

Если проследить историю захвата Кавказа русскими и те методы, которыми они пользовались против мирных жителей для их покорения, становиться ясным то, что они с каждым годом становились яростнее, беспощаднее и не соблюдали законов войны. А также в них отсутствовали присущие человеку милосердие и порядочность. Их варварству и невежеству не было границ, и вместе с тем, они не стыдятся говорить о цивилизации или человечности. Кавказские народы, и ни одна нация, проживающая здесь, добровольно не приняла подданства России. История свидетельствует о многократном наступлении России на кавказские земли, о мужественном сопротивлении горцев этим «цивилизованным» варварам и, в конце концов: «количество побеждает мужество».

Кавказ превращается в сферу влияния алчных захватчиков России. Никогда русские не были братьями для мусульман Кавказа и даже не были братьями для христианской Грузии и Армении, и другим нациям, не являвшимся мусульманскими.

Самые яркие страницы героизма горцев в защите своей родины и религии, приходятся на середину 19 века (1830-1859). Герои этих событий вошли в историю навеки и увековечили мужество Дагестанцев, Чеченцев, Ингушей, Кабардинцев, Карачаев и других наций Кавказа, объединившихся в борьбе с общим врагом ислама. Им руководили мужественные предводители – Имамы: Гази-Мухаммед, Гамзат-бек, Шамиль, Мухаммед-Амин и другие. В последние годы много говорят и пишут, об этих героях и их борьбе с русскими колонизаторами. Но, почему-то никто не задумывается над тем: а есть ли разница между покоренными и загнанными в тупик, народами Кавказа, и теми нашими предками, которые не захотели жить под игом России и встали на защиту ислама, родины, и собственной чести, став грозой для русских на долгие годы? Сотни тысяч варваров сгнили в горах и ущельях Дагестана и Чечни, пока Россия смогла усмирить непокорных и непоколебимых горцев. И только бесценное, бесчестное «пушечное мясо» было в силах подавить сопротивление горцев. Но никогда народы Кавказа, и в особенности мусульмане, не считали себя побежденными, они всегда были победителями. Мужество и героизм, дух ислама, который впитался в душах горцев можно задушить, заглушить, задавить, но победить его невозможно. Истинные сыны гор во все времена искали пути спасения родины и религии, не прекращали борьбу. Будучи скованными цепями, они не смогли достичь своей цели, но они с чистой душой ушли на вечный покой.

Так вот и вопрос: Есть ли разница в положении наших предков, которыми мы гордимся, хотя мы сами не стоим и одной волосинки, павшей с их головы, и между нами – сегодняшними рабами России, хотя, многие из нас и считают себя самими свободными людьми. Неужели нам суждено так и умереть в рабстве, не подняв в свою защиту и единого голоса.

Да! Мы, и даже наши отцы родились в рабстве, воспитывались под железным каблуком России, за железными решетками безбожников, за крепостной стеной коммунистов, которая закрывала нас от внешнего мира, и не было возможности даже посмотреть, как живут в мире другие люди. По воле Аллаhа эта стена рухнула, железные решётки растворились, и мы получили возможность увидеть жизнь вокруг нас.

В конечном итоге мы узнали, что живем в нищей стране, не только в экономическом плане, но и духовно-нравственном. Мы увидели государства, которые без России и вне России, но живут намного лучше, чем россияне. Есть государства, уступающие Дагестану территорией и населением, но живут сами по себе очень богато и прилично. Ни одна республика бывшего Союза не живёт хуже чем Россия и некоторые из них намного беднее Дагестана природными ресурсами, но, по воле Аллаhа, живут и здравствуют.

В этой ситуации истинные сыны Дагестана должны были подумать: не настал ли час выхода Дагестана из России и освободиться от кандалов рабства? Обрадовать души тысячи мучеников, отдавших свою жизнь в борьбе ради этой свободы. Но нет же – умы и сердца дагестанцев оказались настолько заколдованными, прирученными к рабству и унижению, что даже, постановка вопроса самостоятельности приняли как предательство родине. Воспитанные в духе безбожников, бывшие коммунисты и чекисты оказались опять у власти и без колебаний заявили: «Мы с Россией, мы без России не проживём». Большая часть населения Дагестана не захотела даже думать о своем положении.

Лже-имамы и лже-алимы а также муташейхи встали в ряд с безбожниками и заявили: «Нам разрешили молиться, и учиться, совершать хадж, строить мечети и медресе, что нам больше нужно? Субханаллаh! Эти малограмотные муллы оказались хуже мул. Мы мусульмане, должны жить по законам Аллаhа, никто не имеет право запрещать или разрешать нам исполнить свой долг. Никто не должен повелевать над нами, кроме священного Корана. А священный Коран говорит: Живите вы по законам Аллаhа, решайте свои проблемы по сунне пророка Мухаммада (саляллагьу таала алайгьи васалам), и те, которые поступают не по завету Корану - эти люди неверующие и верооступники. А нашим полуграмотным учёным безразлично то, что в Дагестане судят и принимают решения по конституции России. Мы и наша земля – колония России. Давным-давно нас перестали считать за людей. Не стыдятся Дагестанцы сказать что: «русские наши братья». Если бы они знали, с каким трудом и с какими огромными потерями они нас сделали своими «братьями»; какие страшные войны, какие варварские методы и бесчеловечные издевательства они (русские) совершили на нашей земле, прежде чем мы им стали «братьями», то, эти дагестанцы никогда не смогли бы вымолвить этих слов.

История - вещь беспощадная, и эта история написана самими же русскими. Но, даже читая эту необъективную историю, можно понять, чего они хотели от Дагестана и Кавказа и чем они заплатили, «покупая» наше «братство». Чтобы Дагестанцы поняли (и особенно молодежь) насколько нас любят в России, за кого они нас считают, и для чего так крепко держат в своих границах, хочу написать некоторые факты из истории захвата Кавказа русскими.

Эти факты не выдуманы мною, они находятся в книгах истории и те читатели, знакомые с этой литературой, поймут, откуда взяты они.

Глава первая. Первые столкновения Кавказских народов с русскими и краткий экскурс в историю с 12 по 19 век. Газаваты под руководством Султан-мута, шейха Мансура и других защитников религии и свободы горцев.

Народам Кавказа пришлось воевать со многими покорителями и захватчиками, из-за географического расположения этих земель и их прекрасных природных условий для проживания. Если начать с VII века, когда были первые походы Арабов на Кавказ для насаждения новой религии ислама – религии единобожия, то Арабы в 644 году дошли до города Дербента. После этого и до конца XI века Арабы сделали несколько походов на Кавказ. Эти походы и эта война не были для покорения земель. Это война называлась священная война джихад для установления единобожия и законов Аллаhа на земле.

В X веке захватническое нашествие на Кавказ сделал Киевский князь Святослав. Он дошёл до города Семендер (Тарки) в 966 году и разрушил его. В последующем он на Кавказ не вернулся. В 1220 – 1240 годах Монголы, наступая из Персии на север, несколько раз делали походы на Дагестан. В 1239 году они захватили Дербент, и в 1240 году дошли до Кумуха.

В 1395 году с севера наступили Татары. Войска Тимура захватили Койтаг: ханство золотой орды Тохтомыша на Тереке. В 1396 году они дошли до Акуша и Кумух. Здесь войска Тимура были разбиты и превращены в бегство.

«Гроза вселенной» Надир-шах с 1734 по 1741 годы сделал несколько походов на Кавказ. Но его пятидесяти тысячная армия была разбита в Андалах (Гунибский район) и сам Надир-шах позорно сбежал с остатками войск.

Первые столкновения Кавказцев с русскими упоминаются в книгах с 1113-1125 годах, когда Владимир Мономах нанёс ощутимые удары по Черкесам и другим народам Кавказа. Другим фактом взаимоотношений Кавказа с Россией является женитьба сына Андрея Боголюбского, Георги на великой грузинской царице Тамаре, в 13 веке. Уже в этот период, исходя из этих и других фактов, Россия проявляла свои захватнические интересы на Кавказе.

Первые поселения казаков на Тереке появились во второй половине 16 века. Хотя казаки в своих первых поселениях были как беженцы от русского царя и его законов, впоследствии они стали основной и надежной силой на Кавказе, на которых самодержавцы возлагали охрану русских завоеваний. Рязанские казаки, убегавшие от возмездия Ивана III, в начале 16 века дошли до Терека и обосновали первое поселение с названием Тамань. В последующем они переселились еще глубже в Чечню и остановились в Гребенском – недалеко от нынешнего Грозного. Когда царём стал Иван IV, казаки послали делегацию с просьбой помиловать их, Царь их помиловал, но возложил на них жить там и построить крепость, и назвать его именем царя. Интересы монархов не совпадают с интересами народа. В угоду своих монархических целей, Черкесский хан (царь) выдал замуж за Ивана IV Марию – тем самым Черкесский хан пополнил и так многочисленный гарем русского царя.

Примерно в 1580 годах Андрей Щедрин, убегая от царя, дошел до Терека. Сначала он остановился на Тереке и обосновал Терский. Потом продвинулся дальше за Акташ и дошел до Эндирея. В 1586 году грузинский царь Александр послал своих послов в Москву и просил помощи против Шамхала Тарки (столица кумыкских ханов). В 1594 году царь Московский, Федор Иванович, во главе с боярином Хворостиным отправил на Кавказ семитысячную отборную армию, но они не успели соединиться с грузинами, и на реке Сулак были наголову разбиты Шамхальскими воинами. Желая отомстить Дагестанцам и смыть позор с Москвы, Федор Иванович посылает дипломатов в Грузию, чтобы выработать план совместного нападения на шамхалов Тарки.

Первым, кто именем Джихада повёл войска на Грузию, был сын Чопан–Шамхала, Султан–мут. Примерно в 1600тых годах, он с большой Армией Дагестанцев осаждает Тифлис и захватывает большую часть восточной Грузии.

Когда Султан–мута спросили: «Зачем ты идёшь на Грузию, ведь грузинский царь тебе ничем не угрожает»? Султан–мут ответил: «Я вижу как укрепляется сила и мощь этого государства, и я хочу в будущем, исключить агрессию Грузии на Дагестан…».

Это один из методов введения Джихада: когда мусульмане видят опасность со стороны неверных и опережают их в возможных военных действиях.

Грузинский царь Александр обратился за помощью к русскому царю Федору: «покорить всех кумыков и горских жителей…»

В 1603 году (при царе Борисе Годунове), было снаряжено войско во главе с воеводой Бутурлиным и отправлено в Дагестан. Это войско состояло из Казанских и Астраханских дружин, к которым присоединились казаки Гребенского и Терского поселений. Войско Бутурлина без особых сопротивлений дошли до Тарки и заняли этот город, бывший столицей Тарковского Шамхальства. Но участь их оказалась ещё трагичнее предыдущих покорителей; не пришла обещанная помощь от Грузинского царя Александра и эти армии были разбиты и уничтожены. Русский историк и публицист Потто пишет: «Душой борьбы с нами, борьбы не на жизнь, а на смерть, со своей фанатической ненавистю мусульманина к неверным, стал Султан-мут, который по примеру Шамхала (Сурхай–Шамхал) окружил с суши наше расположение в Тарки…».

Весною 1604 года по просьбе русских, им дали возможность выйти из крепости.

«Русские с песнями, бубнами, литаврами подошли к реке Койсу (Сулак), стали её переходить. Но тут на них из засады, с неистовыми криками ринулись дружины Султан-мута. Дрались в рукопашную, началась страшная резня. На глазах у отца пал сын Бутурлина а затем убиты два сына Плешаева, а после пали и оба старых воевода…, погибло семь тысяч Русских», - пишет тот же историк Потто.

О судьбоносном значении этой великой победы Султан-мута при Бавтугае для Дагестана, Русский историк Карамзин пишет: «Сия битва несчастная, хотя и славная для побеждённых, стоила нам от шести до семи тысячи воинов, и на 118 лет изгладила следы российского владения в Дагестане». (Имеется в виду до похода Петра I на Кавказ в 1722 году и взятия Тарки).

Султан-мут нанёс сильнейший удар авторитету Русского трона, проводившему завоевательную политику. Христиане на своей шкуре испытали волю Кавказского народа на самостоятельность и защиту своей религии.

Под знаменем ислама, Султан-ут смог объединить Кумыков, Салатавцев, Кабардинцев, Чеченцев и многие другие разрозненные племена Кавказа и поднять их на борьбу за независимость родного края. Он не только одерживал победы на полях сражений, но и смог установить действительные исламские порядки на своей земле. На то есть данные историков, путешественников, и кто хочет знать более подробно о Султан–муте, должен обратиться к книгам истории.

В 1668 году свой поход на Тарки сделал знаменитый Степка Разин, но и он был разбит и убежал в сторону Персии. После этого были мелкие противостояния между казаками и местными жителями Чечни и Ингушетии, которые в большинстве случаев заканчивались погромами казачьих поселений. В 1712 году, командующий войсками Петра I, Апраксин явился на Кавказ и от имени царя установил зарплату каждому казаку в один рубль. Избрал среди них атаманов, каждая группа имела знамя и отличительные знаки и поселил их на левом берегу Терека, где они от имени царя должны были охранять эти земли. Эти годы и можно считать как начало оккупации русскими Кавказа. Атаманы всегда старались иметь хорошие отношения с кумыкскими, кабардинскими и другими правителями: они знали, что лучше купить одного жадного правителя, чем воевать с непримиримыми горцами. Из таких продажных правителей был Бекович Черкесский, род которого с давних пор был неверующим и держал связь с Россией. В 1716-1717 году казаки решили послать своих воинов во главе с Бековичем и солдатами Петра I для усмирения Хивского хана, который не хотел принять русское подданство. Эта армия была наголову разбита мужественными воинами Хивского ханства. Сам Бекович был пойман, заживо ошкурен, и его шкура, заполненная соломой, висела на главных воротах города Хива. Из 800 казаков бегством спаслось только 2 человека, которые и рассказали душераздирающую историю своего поражения.

Через шесть лет, в 1722 году, Петр I возглавил военную экспедицию на Кавказ, которую назвали в истории Персидской.

Главной целью этой экспедиции был поход на Иран. В этом походе общей сложностью, участвовало более 110 тысяч воинов, из них 70 тысяч казаков, в том числе калмыки, татары и другие подданные России. Часть этой армии плыло по морю через Астрахань, другая часть (в основном кавалерия и казаки) по суше. В лесах Чечни и Дагестана, около реки Акташ и селения Эндирей, на армию Петра I напали чеченцы-ауховцы и нанесли им незначительный урон. Но это было первое нападение, из многих последовавших потом, на захватчиков и колонизаторов, длившиеся в течение 140 лет.

Второго июля Петр I с императрицей был в гостях у Шамхала Тарковского, Адильгирея, который в течение 3 дней оказал ему пышные почести. За это Адилгерей получил сверх своего титула Шамхала, титул наместника царя в Дагестане. 15 июля Пётр I вернулся на место дислокации войск, помолился в палаточной церкви Преображенского полка, после чего сложил на этом месте кучу камней и тем самым положил основу Порт-Петровску (Махачкала). Дагестанский историк А.Р. Шейхсаидов пишет: «18 июля 1722 г. при ясной и тихой погоде, более 350 судов вышли из Астрахани в Каспийское море и направились на юг в сторону Агларханского залива. Это был русский военный флот из 30 000 солдат и матросов. Настроение у них было бодрое и весёлое. С ними находился сам Петр I, император великой России. В это же время по безводным Астраханским просторам направилась на юг конница – около 80 тысяч всадников. Так начался знаменитый поход Петра I. Он двинулся в сторону Дербента. Надеясь, что Ахмедхан Каракайтагский, который был по важности на втором месте после Шамхала Адильгерея, примет его, как и Адильгерей. Петр I послал впереди себя с письмом одного офицера и трех казаков. Но Ахмедхан поступил иначе: он обезглавил послов Петра I, невдалеке от Каякента, у с.Утамыш. Между ополченцами и подоспевшими войсками Петра I произошла битва. Но обученная, многочисленная кавалерия быстро рассеяла горское ополчение Ахмедхана: разгромила и сожгла с.Утамыш и всех пленных (детей, женщин и стариков) повесили в отместку за своих послов. Далее Петр I, не встречая сопротивления, доходит до Дербента».

Амир Дербента и почетные граждане города встречают его с большими почестями за воротами Дербента: на большом серебряном подносе с золотыми вязами поднесли ему ключи от города. Когда Петр I и его войска вступали в город, произошло небольшое землетрясение, что Петр I поспешил использовать в свою пользу заявив: «вот видите, сама природа встречает меня радостью, и стены содрогнулись от моего величия». Но Аллаhу таала крепко наказал его за злую шутку: пока он ждал подхода кораблей и торопился двинуться дальше на Персию, его корабли задержались. По своей природе спокойное Каспийское море разбушевалось, и затопило 12 кораблей, еще 30 стали непригодными для дальнейшего плавания.

Петр I понял, что в этом году он до Персии не доберется и возвратился назад в Москву, довольный тем, что покорил Дагестан. На реке Сулак он заложил крепость «святого креста». В последствии, в 1735 г, эта крепость была оставлена русскими, и они заложили крепость Кизляр на Тереке, которая до 1763 года считалась «русской столицей» на Кавказе. Но через 10 лет русские под натиском Надир-Шаха, оставили свои завоевания на Кавказе, и вынуждены были вернуться на линию Терека.

В период правления императриц Анны и Елизаветы русские находились в постоянных конфликтах с местными жителями Кавказа и не смогли продвинуться за Терек. Когда в 1762 году на престол взошла Екатерина II, она сразу обратила внимание на Кавказ. По своей дальновидности она поняла необходимость укрепления позиций на Кавказе и продвижения казаков вглубь Чечни, Ингушетеи, Осетии, Кабарды, Дагестана. Около сорока семейств кабардинцев были уговорены на постройку крепости Моздока, за хорошее вознаграждение.

Кабардинцы часто служили России, а иногда выступали вместе с казаками против горцев. Так, Екатерина II дала 3000 рублей серебром кабардинским правителям за участие в подавлении Чеченского сопротивления 1757 году. Через год, в 1763 году, крепость была построена и в нем была построена церковь: на дальнейшие годы Моздок стал самым надёжным пунктом и для войны с непокорными горцами, и местом агитации и распространения на Кавказе христианства. Многие Адыгейцы, Кабардинцы и Осетины приняли христианство. Моздок сыграл для России большую историческую роль, большую, чем о том мечтала Екатерина II. После расширения территории Моздока в несколько раз и заселения его новыми Казачьими отрядами, Кабардинцы поняли, что потеряли лучшие свои земли, пастбища, леса, которые находились в их пользовании и обратились в Петербург с жалобами. Конечно, на них никто не обратил внимание: разгневанные правители начали войну против казаков, которая длилась с 1765 по 1779 год. Не сумев взять Моздок, они делают безнадежную попытку захвата хорошо укрепленного Кизляра: разрушив все вокруг Кизляра, Кабардинцы вынуждены были отступит. Позднее, в 1769 году, на Кизляр напали Чеченцы и Кистинцы и захватили город. Все население крепости было убито или взято в плен.

В 1770-1780 годах Россия построила несколько городов на Кавказе: Екатеринград, Георгиевский, Ставрополь, Кавказская и другие. Была организована надежная цепь (шит) от Моздока до Ростова. Кроме того, Россия сумела рассорить между собой многие народности Кавказа. Ногайцы, Калмыки, Кабардинцы и другие под натиском русских покинули свои земли и спаслись бегством в Крыму и Турции, некоторые присоединились к Черкесам.

В 1775 году Россия второй раз совершила поход на Дербент. В марте месяце этого года русские зашли в город и совершили варварское уничтожение построек города, убили всех жителей, кто не смог убежать. А также разгромили Каякент – где находились только старики, женщины и дети. Все это делалось для устрашения дагестанских народов. После ухода Русских, Дербент опять оказался в руках у проиранского правителя Алихана.

В 1781 году, Екатерина II назначила своего первого правителя на Кавказе, генерала Потёмкина, который в последние годы отличился жестоким подавлением сопротивления местных жителей и заслужил уважение у великой императрицы. Своей столицей он выбрал Екатеринград и занялся укреплением городов Моздока, Кизляр и других важных крепостей. Были переселены казаки с Дона и других мест. Поселились на Кавказе и первые Немцы, которые учили русских виноградарству и виноделию. Но в 1787 году случилось то, что бросило тень на почеты Потемкина и скорой его смерти. Один из братьев Турецкого шаха Аго-Магомеда, убежав от Шаха со своими сподвижниками, дошел до Кизляра и попросил защиты и убежище у начальника крепости. Он, в свою очередь, послал часть своей армии для сопровождения Аго Магомеда и по пути, перерезав брата Шаха и его друзей, забрал золото и другие богатства. Хотя и не установлено, какую роль сыграл Потёмкин в этой грязной авантюре, вполне соответствующей русской самобытности, но известно то, что он не наказал виновных и скрыл этот случай. Скомпрометировав себя, Потёмкин был вынужден уйти с Кавказа, хотя до 1790 года считался правителем Кавказа.

В 1785 году произошло событие, значение которого поняли только через несколько лет. В Чеченском ауле Алды объявился Шейх Мансур, который назвал себя халифом и послом от пророка Мухаммада для призыва к джихаду – священной войны против безбожников и язычников. Шейх Мансур был первым, кто понял необходимость объединения мусульман Кавказа в борьбе с общим врагом – российским захватчиком. И главной задачей в этой борьбе, была защита своей религии и родины. Шейха Мансура быстро поддержали многие чеченцы, и он начал наступление на русские поселения. Потёмкин направил против него большое число казаков, чтобы схватить и покончить с этим «туземным бунтарём». Но Аллаh оказал помощь своему Муджахиду (воин на пути религии Аллаhа); в лесах Чечни, Казаки потеряли более 600 убитыми, среди них командиры отряда и другие офицеры. Из спасшихся участников этого события был и молодой Багратион, в последствии – герой отечественной войны 1812 года.

После этого Шейх Мансур два раза нападал на Кизляр и Григорипольск (возле Моздока), но взять эти крепости не смог. После этих неудач, Шейх Мансур собрал большое войско из чеченцев, ингушей, дагестанцев, кабардинцев и у старого города – крепости Татар-Туб (находится возле осетинского города Элхотово) произошло грандиозное сражение, с многотысячным отрядом русских. После ожесточенного сопротивления, с большими потерями, Муджахеды Шейха Мансура были обращены в бегство. Главной причиной этих поражений была неорганизованность, слабое вооружение и плохое знание ведения крупно-масштабных военных сражений. После этих событий Шейх Мансур перебрался к Туркам и Черкесам, на восточный берег Черного моря. И здесь он за короткое время собрал вокруг себя последователей, организовал вооруженный отряд (в основном из черкесов) и наводил страх на поселения казаков, что, даже его начали побаиваться в Ростове. Уничтожив многие села, взяв в плен жителей, забрав их скот, Муджахеды Мансура подошли к столице донских казаков – к Черкеску. Были наголову разбиты несколько казачьих отрядов около крепости Болдырев.

В 1787 – 1788 годах Потемкин предпринял несколько попыток захватить Шейха Мансура, послав за Кубань свои лучшие войска, но Мансуру всегда удавалось уйти от преследования. Когда отряд его стал малочисленным, Шейх присоединился к Туркам в Анапе. Потемкин направляет к Анапе восьмитысячную армию, время было зимнее, по дороге на них напали Черкесы. Холода, бездорожье, сырость и вылазки черкесов обессилили войско; хотя они дошли до Анапы и предприняли попытку взять ее, ничего у них не вышло, они вернулись назад и дошли до Кубани, потеряв 5000 человек. В 1791 году новый наместник на Кавказе с огромной армией (50-60 тыс.) направился на Анапу и уничтожил 15000 его защитников.

За всю историю многие народы в войне оказывали уважение даже злейшим врагам, оказавшим им мужественное сопротивление, но у русских этого понятия не было никогда, и они кровожадно уничтожали своих врагов, в отместку предыдущих поражений. Самым драгоценным трофеем для русских был Шейх Мансур, который вселял дух джихада в сердцах горцев против варваров-захватчиков. Мансур был направлен в Петербург, в последствии он был заточен в Соловецкий монастырь, где он и скончался через несколько лет. Вокруг первого имама Муджахедов Кавказа Шейха Мансура ходят много легенд и сказаний, но мы остановимся на исторических фактах; простой пастух из Чеченского селения сумел собрать вокруг себя тысячи сподвижников и с именем Аллаhа встать на борьбу против русских захватчиков, он, не имея религиозной учености, поднял знамя Джихада. Это достоверный факт того, что он действительно был наставлен на этот путь Всевышним Аллаhом.

Движение его было подавлено, но зажгло в сердцах горцев Кавказа лучинку истинной религии, заставило их задуматься о своём будущем, в них закралось беспокойство, от того, что безбожники всё дальше заходят на их земли, сеют семена нечестия среди населения, смеются над честью горцев, которое дороже всего на Кавказе. И еще долго мусульмане Кавказа боролись с Русской чумой разрозненными маленькими группами и просили Аллаhа дать им предводителя, который бы смог объединить их и вести на борьбу с общим врагом.

В последующие 15 лет основное внимание России было направлено на захват Азербайджана, Грузии, Армении, Ирана, и даже намеривались дойти до Византии. В 1797 году третий раз был взят Дербент – Амир Дербента восемнадцатилетний Шейх Али был пленен, но он совершенно неожиданно, на глазах у всего войска, вырвался и убежал.

В 1800 г. Аварский хан Умахан по договору с Иранцами решил напасть на Грузию. Иранский шах Фатх Али должен был выступить с войсками в начале июля месяца. Когда уже Умахан был в дороге, Иранцы отложили свой поход, боясь многочисленной русской армии. Отряды Умахана, на реке Алазань, наткнулись на войска генерала Лазарева и были разбиты. Ему пришлось спастись бегством в горах Дагестана. По некоторым данным войско Умахана имело 15000 человек – аварцев и лезгин.

В 1804 году к России были присоединены Джаро – Бело Каны и Елису и другие южные земли, где жили аварцы. На них была наложена дань, о чём с гордостью доложили царю: «до сих пор Грузины платили дань Дагестанцам, чтобы они не совершали набеги, отныне дагестанцы будут платить дань России».

Дагестанцы были так ненавистны грузинам, армянам и другим кафирам, что Цициянов писал царю: «500 татаров (мусульман) закрылись в мечети и, наверное имели намерение сдаться, но когда один армян сказал, что в мечети есть и Дагестанцы – этого было достаточно, чтобы убить их всех. Так сильно ненавистны Дагестанцы за их дерзкие налеты и грабежи». Цицианов был главным героем русской армии и его командующим на Кавказе. Он был членом царской династии Грузии, но его предки давно жили в России. Зная характер кавказских народов и являясь умным, храбрым полководцем, он обеспечил безопасность южных границ России, от Каспийского до Черного моря. Кроме того, он объединил все грузинские владения и окончательно сделал Грузию подчиненной России. Кроме того (для большего удобства и уверенности), решили устранить весь род Грузинской царской семьи. Лазарев был отправлен в Тифлис арестовать вдову Царя Георгия ХII и его малолетних детей. Но Мария была горда и не хотела быть в плену у русских. Она хотела убежать из Тифлиса со своими детьми, но не успела. Когда генерал Лазарев пришёл арестовать Марию с детьми , она выхватила кинжал из под дивана, где она лежала притворившись больной, и нанесла смертельный удар Лазареву. Она все же была арестована и пленена. Она провела семь лет в тюрьме воронежского монастыря. После этого, без права выезда и под присмотром полиции, еще сорок лет жила в Москве. Марии было восемьдесят лет, когда в 1850 г. скончалась. Тело ее захоронили в Тбилиси со всеми царскими почестями. Главнокомандующий Цицианов геройски погиб 1816 году у стен города Баку.

В 1806 году в четвертый раз был взят Дербент. На этот раз он был взят с помощью коварной хитрости русских и алчности Шамхала. Генерал сделал Шамхала Тарковского своим начальником и прикинувшись подчиненным, повёл его на Дербент. Шамхал, прежде чем выступить в дорогу, послал своих людей в Дербент, которые подняли бунт среди населения. И к приходу русской армии, Шейх-Али убежал из Дербента, и город сдался без сопротивления.

1807 – 1813 г. были тяжелыми для России: в Грузии народ поднялся против русских поселений: поводом послужило посягательство русского офицера на честь грузинки в Ахметовском районе. Офицер и его помощники были разорваны на куски. Весть эта, как молния, пронеслось по селам и городам, где начались массовые погромы русских, которым наносили значительный урон.

Кроме того, поднялись Осетины и Дагестанцы, недовольные политикой царизма. В эти годы многие политические и военные деятели России поняли, что бесполезно тратятся огромные материальные и людские ресурсы в этих бесконечных военных операциях на Кавказе. Но имперские амбиции всегда брали вверх. Ведя роскошную жизнь в Петербурге и в Москве, их мало волновало, что солдаты гибнут десятками тысяч, и продолжали требовать от военачальников скорейшего покорения туземцев и варваров; превращения Кавказа в свои колониальные владения.

Еще полвека продолжалась эта война: война захватчиков, вооруженных до зубов современной военной техникой с одной стороны, и война горцев, мужественно защищавших свою родину, честь и религию кинжалами, камнями и палками, а иногда голыми руками и зубами, с другой стороны. Между тем русские считали своими врагами защитников своей родины. Офицеры часто давали приказы о полном уничтожении непокорных, так же часто звучали команды «не отдать врагу ни пяди», «лучше умереть, чем отступить на шаг».

В 1812 году русские заключили мирный договор в пользу Турции, что помогло им заключить с Ираном в 1813 году Гюлистанский мирный договор: где Иран оставлял в пользу России все свои претензии на земли Кавказа: Грузии, Армении и Дагестана.

В 1816 году наместником императора на Кавказе был назначен генерал Ермолов (1777 – 1861). Про него говорили, что он рожден командовать. Он имел крупное телосложение, большую и волосатую голову, скулистое лицо, грубый и громкий голос. В 16 лет уже имел военные награды, показал мужество и стойкость в многих сражениях, защищая интересы России в захвате чужих земель. На Кавказе он провел одиннадцать лет, но запомнили его на долго как тирана, варвара и злодея. В своей жестокости его сравнивали с Тимурлингом. Даже русские историки дали ему оценку, как самому безжалостному и бесчеловечному военачальнику.

Ермолов говорил: «Кавказцы люди грубые, мужественные, стойкие и их надо покорять с еще большей грубостью и жестокостью. Сам император Александр I, который был человеком мягким, человеколюбивым не любил Ермолова. Когда Ермолов представил Бековича - Черкесского к награде Георгиевского Креста, император узнал что Бекович уничтожил и истребил жителей одного села, включая детей, стариков, и женщин, и Александр I отказал дать Бековичу эту награду. Сам Ермолов, когда ему Бекович сообщил о своем «геройстве», то написал: «Я доволен тобой!». Ермолов считал, что весь Кавказ неотъемлемая часть России, и там не может быть никакой автономии или другого деления: ни мусульманской, ни христианской.

Критики и историки считают, что «мюридизм» на Кавказе, так сильно противостоявший России в течение сорока лет, является плодом жестокого обращения Ермолова с горцами и их унижением. Он их не называл кроме как «скотина, черно…, дикари», требовал беспрекословного подчинения его прихотям. Он проводил необоснованное уничтожение сёл и посевов, поджоги домов и угон скота, посягательство на женщин и многое другое. Все, что могут сделать только дикари и варвары, – делали на Кавказе русские при Ермолове. Русские даже не думали, что они всего лишь захватчики и колонизаторы по отношению к горцам Кавказа, когда требовали от них подчинения своим законам и наказывали их за ослушание.

Но горцы никогда не забывали о том, кто есть русские: они были извергами, уносящими честь и жизни тысячи безвинных, гордых и непокорных джигитов.

Ермолов гордо заявлял: «Я потомок Чингис хана», и не задумывался над тем, какую беду и горе принес Чингисхан в своё время Русским. Да! Воистину, насильники быстро забывают о насилии, совершённой в их адрес. В последствии Николай I сделал вывод, что политика Ермолова на Кавказе оказалась неверной. Он (Ермолов) и Виляминов (зам. Ермолова по стратегии и планировании) не учли два неотделимых друг от друга факта: религиозную ревность и свободолюбие горцев. Эти факторы и зародили мюридизм на Кавказе. Кроме того, Виляминов принялся за разоружение горцев, чего он не смог сделать. Разоружение горцев и сегодня является не решенной задачей Российской империи.

Виляминов утверждал: «горцы воюют против России, не зная ее мощи, поэтому их надо покорять только оружием. Весь Кавказ похож на сильно укрепленную крепость, которой помогает и природа, и насмерть стоящие защитники. Чтобы завладеть этой крепостью, надо иметь армию смертников и опытного полководца». Он же (Виляминов) предлагал как метод для усмирения Чечни ежегодно, до уборки уничтожить все посевы. Для этого нужно было привлечь около пятидесяти тысяч солдат и казаков, 24 пушки, пятисот арб для перевозки и т.д, если в течение 5-6 лет ежегодно проводить эту операцию то, по словам Виляминова можно было голодом выморить большую часть населения. Но план в действие не приводился. Все это говорит о том, что русские не брезговали никаким варварским методом для порабощения и покорения горцев.

В 1817 году Ермолов приехал на Терек, облюбовав место для постройки большого укрепления, где сейчас стоит город Грозный, он дал приказ Михайловскому гарнизону построить городок – приградный стан, для строителей задуманного города. В этих местах жили Чеченцы более спокойные, и считали себя в мирном соглашении с русскими. Но, при удобном случае, присоединялись к набегам чеченцев, кумыков, ногайцев на казацкие поселения.

Ермолов писал императору: «когда я закончу постройку крепости, я посмотрю на этих негодяев, подлецов и глупых ослов, которые живут в междуречье Сунжи и Терека, и которые называют себя народом в договоре с Россией. Я им дам маленькие клочки земли, а остальные раздам казакам: если они проявят недовольство, я их выселю, и они поймут, что они не народ России, а рабы России».

В 1818 году в сопровождении песен, молитв и пушечных залпов заложил основу города Грозный, и местные жители действительно поняли, что превратились в рабов России на собственной земле. Россия, не интересуясь мнением местных жителей, творила здесь произвол.

Это вызвало стихийное неорганизованное движение чеченцев. Они маленькими отрядами по ночам нападали на войсковые части и наносили материальные и человеческие потери, Ермолов решил применить военную хитрость. Он приказал оставить одну пушку не вдалеке от стоянки войск, пятьдесят отборных стрелков спрятались неподалеку от пушки, остальные пушки были нацелены на эту пушку. Хитрость удалась, прятавшаяся днем в окрестности большая группа чеченцев с наступлением ночи подошла к пушке, считая ее своим трофеем, но тут же оказалась под огонь стрелков. Потом заговорили пушки. Чеченцы отступили, оставив на поле убитых и раненных (что было большим позором для чеченцев). Малое количество спаслись бегством. Это было большим уроком для чеченцев, которые оставили после этого ночные набеги. Так же это событие вселило в сердцах чеченцев жажду мести и ненависть к русским, которую они в последующие годы выявляли, став непокорными врагами русских.

Неподалеку от Грозного, Ермоловым было построено Ермоловка, как знак своего могущества. После этого, в 1818 году было построена крепость Внезапная (на р. Акташ вблизи Хасавюрта). В 1821 г. было построена крепость Буйное под Тарки. Между этими крепостями до Грозного были построены маленькие крепости, и вся линия от каспийского моря до Терека находилась под контролем русских войск.

Постройка этой укрепительной линии и увеличение войск на Кавказе заставило Дагестанских ханов, нуцалов и шамхалов вести переговоры между собой о совместном противостоянии России. Медленно, но непреклонно зажигались искры религиозной ревности у мусульман Кавказа, что открыто выразилось в конце двадцатых годов (движение Гази Магоммеда). Не ожидая выступление горцев Дагестана, Ермолов сам решил напасть на Каракайтагъ. Для этого он направил большую армию во главе с Пестелем.

В 1818 году из Грозного выступила армия Пестеля. По дороге до Каякента, Пестель напал на большое селение Башлы. Когда они вошли в селение, неожиданно на войско напали многочисленные горцы. И не давая возможности использовать пушки, в рукопашном бою, на узких улицах села было убито более 500 русских: среди них 12 офицеров. Узнав об этом, Ермолов сам выехал на помощь, и по пути разгромил, разрушил село Джунгутай и Параул, хотя никто и не сопротивлялся. Эти села были оставлены жителями которые убежали в соседние леса и поля, когда узнали о приближении Ермолова.

Солдаты мародерствовали и забрали все, что смогли остальное сожгли. Это и было почерк и лицо Ермолова: разрушить и разгромить все на своем пути, несмотря на-то, что нужно ли это или нет даже по правилам войны. Когда войска Ермолова дошли до Башлы, село было полностью разрушено и разворовано. Ермолов вернулся на место дислокации в Грозном. В следующем 1819 году, аварский хан Ахмедхан, который был как наместник России (ему платили 5000 рублей в год с чином генерал-майора), собрал 6000 горцев и напал на крепость Внезапное. Но был разгромлен Ермоловым и убежал в горы. Аварским ханом был назначен его незаконнорожденный сын Сурхай, который правил Аварией до 1828 года. В то время, когда Ермолов был в Дагестане и наводил там «порядок», Чеченцы предприняли несколько набегов на русских. Ермолов решил дать чеченцам хороший урок и как полигон испытания, выбрал большое и богатое селение Дадиюрт, на берегу Терека.

Генералу Сасуеву дал приказ окружить это селение ночью внезапно, а утром приказать всем жителям оставить село и уходить за реку Сунжу. Конечно, Ермолов знал, что сельчане откажутся и тогда, за ослушание, истребить всех до единого. И под утро 25 июля 1819 года, войска генерала Сосуева: около семи тысяч солдат и казаков, с шестью пушками, окружили селение и объявили свои условия: покинуть немедленно селение навечно и уходить за реку Сунжу.

Чеченцы отказались выполнить условия, и здесь начался бой, такой, которого не было на Кавказе до сих пор. Село было большое, каждый дом был окружен большой каменной стеной, которую надо было разрушить пушками. Пушки тащились по узким улицам села в ручную. Чеченцы вели шквальной огонь с близкого расстояния и русские несли огромные потери. Когда стену сломали – начиналась рукопашная война, где не было спасения одному из двоих воюющих, кроме смерти. Ожесточенность и ненависть с обоих сторон была огромна: Чеченцу, впервые пришлось вести войну в селении, где жёны матери и дети, и он знал, что его смерть - смерть всего рода. Когда уже Чеченец знал, что он не спасётся, некоторые Чеченцы, своими руками резали своих жен и детей. Некоторые женщины бросились на штыки с ножами и героически погибли: некоторые женщины стояли в горящих домах и так умирали, но не сдавались русским и не давали им своими кровавыми, гявурскими руками дотронуться до себя.

Когда пешие солдаты (кабардинский полк) были близки к поражению, в бой вступили семьсот казаков. Оставив коней, им пришлось с шашками в руках воевать с героями защитниками.

В конце - концов, когда уже все боеспособные мужчины погибли, война кончилось. В плен попались раненные (кстати, многие из них погибли через короткое время), четырнадцать мужчин и около ста сорока женщин и детей. Забрав всё что, могли, герои дотла сожгли село и вернулись в свои казармы. Вот один из примеров как русские нам стали «старшими братьями». Жаль, что многие дагестанцы, чеченцы и другие нации Кавказа не имеют доступ к русскому военному архиву. Я уверен, что они никогда не захотят жить с русскими, не то чтобы быть колонией России.

Страшная действительность: русские во всё горло, на весь мир говорят, что мюридизм – это война невежд и варваров, которые не хотели соблюдать, законы России и с которыми воевали «миссионеры – ангелы небесные», во имя благо народов Кавказа. Хотелось бы знать: если считать за правду русскую ерунду и ложь – когда и кто их пригласил на Кавказ? Есть ли хотя бы один пример, когда Кавказцы постигались на русских, когда они жили у себя дома? Вопросов много – ответ один: У сильного всегда бессильный виноват.

В этом – же 1819 году, после Дадиюрта, Ермолов повёл огромное войско, состоявшие из солдат, казаков, милиции мехтулинского, шамхала тарковского и других кавказских наций, попавших под власть России на Лаваши и Акуши - приучить и горцев этого района, от которых шли слухи недовольства русскими.

Ермолов писал: «Я не нуждаюсь в этих негодяях и невеждах. Но я собрал их и взял с собой для того, что бы разжечь вражду между нациями Кавказа».

Хочу сказать здесь: политику направления одних наций на других, на Кавказе проводили многие военачальники, но безуспешно. В этом признался военный стратег Виляминов: «Сколько раз мы, по желанию и предписанию его величества (Николай I) Попытались разжечь вражду между Чеченцами и Кумыками, Кабардинцами и Чеченцами, между Ногайцами и Кабардинцами, и так далее. Но это не вызвало никакой вражды между ними, наоборот, в любое удобное им время, они сговаривались против России, которую они все одинаково ненавидят, и хотят избавиться от ее политики. И все же, мы смогли рассорить богачей и правителей между собой в пользу служения России: как вражда между Бековичем Черкесы и Мусой Хасаевым и других.

И так: Ермолов повёл войско на Леваши. Когда жители Акуша, Леваша и других сёл узнали о приближении Русских, они собрались в Леваши, и приготовились к защите. При приближении к Лаваше – он понял, что взять ее надо хитростью: подняться на Лавашинское плато приходилось под огнём горцев, и это привело бы к большим потерям. Ермолов с малочисленной армией расположился по близости (на выстрел пушки) Лаваши, а остальную часть армии оставил позади, чтобы их не заметили Горцы: - чтобы они подумали о слабой силе русских и тем самым усыплять их ню бдительность и готовность к обороне.

К Ермолову пришла делегация горцев с мирными предложениями. Он их внимательно слушал, стараясь показать горцам, что он хочет мира. Отпустил делегатов после полуночи – угостил их, и даже предложил выпить. Делегаты пришли поздно к своим, рассказали им, что видели Ермолова, его малочисленную армию, готовность вести мирные переговоры. Это оказало на них усыпительное действие, и акушинцы спокойно заснули под утро. Тем временем, со всех сторон на плато Леваши было подняты солдаты, казаки и милиция. Утром Ермолов открыл пушечный огонь, – солдаты пошли в атаку и почти без сопротивлении Леваши была взята. Ермолов спустился дальше в Акуша: но здесь нашёл заброшенную пустое село, – что очень разочаровало его.

В последующие годы продолжались набеги Ермолова на Дагестан: был покорён Казикумух, Каранай, Эрпели, Кафир-Кумук. В Кайтаге был Абдуллаh, он являлся зятем Шейха Али (бывший хан Дербента). Доносчики считали, что все выступления горцев этого района – дело рук Абдуллаhа. Ермолов обещал Магомед хану – сыну Адилгерея: если он уберёт и возьмет в плен Абдуллаhа – ему будут даны (в управление) все бывшие владения Адилгерея. Магомед-хан вошел в дом Абдуллаhа, подложил бомбу (в сарае под домом). После взрыва бомбы дом был превращён в руины, и сам Абдуллаh и 16 человек его семьи (дети, жёны, родители) были разорваны на куски.

Когда об этом узнал Александр I, он написал Ермолову: «Когда до меня доходят сведения о подрыве дома и убийстве шестнадцати невинных людей из-за одного виновного - это меня никак не радует! На что ответил покорный слуга Ермолов императору: не было другой дороги для уничтожения этого негодяя, и мы не можем сказать, что те люди которые помогали ему в своих грязных делах были невиновными»,

Были волнения в Чечне и Кабарде: всё больше проявлялось в этих волнениях религиозная ревность, и причиной этому было всё большее нахальство русских – захватчиков и насильников – которые считали себя «послами культуры и цивилизации».

Религиозная ревность мусульман, когда бы она не была, и где бы не была – она всегда было похожа на воздух в кузнечном мехе: он может разжечь и раздувать тот огонь, который есть, но не разжигает огня там, где его нет: другими словами если бы русские были мирные, добрые соседи для Кавказцев не было бы и огня священной войны!

В 1824 году объявился Бибулат, который назвал себя избранником Аллаhа, которому поручил вести свой народ против неверных. Хотя это и не было похоже на правду, но быстро собралось ополчение которое хотело очистить свои земли от неверующих.

Ермолов поручил генералу Чирикову усмирить это движение, и он совершал всевозможные зверства над теми, кто ему попадался, тем самым всё больше озлоблял горцев освободителей.

В 1824 году произошли крупные столкновения в с. Герзель, Аксай, Амирхажиюрт. После подавления этих восстаний. Чириков окружил с. Аксай – загнал в крепость около трехста местных жителей и начал ругать и оскорбляет их самыми грозными и унизительными выражениями. Потом достал бумаги, где были имена некоторых людей, которые считались главарями бунта и обещал покончить с ними. Когда он начал читать имена, первыми вышли двое вперёд и отдали свое оружие, третьим был Умархаджи, который отказался сдать оружие. Чириков ударил его по лицу и приказал своим насильно забрать у него оружие. Умархаджи мгновенно выхвати кинжал и нанес смертельное ранение Чирикову. Пока его разорвали на куски он успел смертельно ранить помощника Чирикова и ещё двоих солдат.

Началась паника. Аксаевцы выбежали из крепости и пустились в разные стороны, – но солдаты и казаки догоняли их и все были перебиты, хотя и многие из них были преданные русскими. В это время на Кавказе были 60 тысяч регулярной армии, да ещё местная милиция.

Ермолов просил у императора прислать ещё больше солдат: война распространилась на весь Кавказ, кроме того, было неспокойно на южных границах с Ираном. Контролировать ситуацию становилось всё труднее. В декабре 1825 года умер Александр I. В Петербурге было известное восстание Декабристов. Подозревая в симпатии к Декабристам, новый император России Николай I, недолюбливал Ермолова, и он был отозван в 1827 году. Наместником на Кавказе стал Паскевич. Первые годы своего командования Пскович вёл войну с Ираном, Арменией и заходил очень далеко на Иранские земли. Ордобил, Арзулум, Тебриз и другие города были у русских, даже начали думать о нападении на Решт и Тегеран.

Важными событием 1827 года было захват Еревана, которую до сих пор не смог покорить не один военачальник на Кавказе. Был пленён Хасан (хан Еревана). Самым драгоценным трофеем был меч Темурлинка, принадлежавший Хасану и которую Красовский преподнес императору России. Были также пленены боле четырёх тысяч воинов Ирана.

В 1828 году был богат событиями: Паскевич одержал много побед против Турции; пал турецкий город Карс, и портовые города Поти и Анапа а также взяли крепость в баржомском ущелье Ахалккалаки, которая считалась труднодоступной.

Здесь мы вспомним историю VIII – IX веков. Арабские эмиссары, призывающие к исламу и воевавшие против тех, кто вставал против этого призыва несколько раз приходили на Кавказ. Когда эти эмиссары были сильными и многочисленными, народы Кавказа признавали их миссию и становились правоверными мусульманами. Как только Арабы покидали Кавказ, многие становились вероотступниками.

В XII веке, при правлении царицы Тамары, бывшие с Грузией народности Ахалкалаки и Ахалцихи (в основном Аджарской нации) окончательно признали себя мусульманами и отказались в подчинении Грузинским царям. После этого население этих крепостей и прилегающих к ним селений, жили в своей автономии. Они признавали над собой власть исламского халифата, но старались не участвовать в военных походах с войсками Турецкого Султана. Славились они своим мужеством и частыми походами на соседних иноверцев Грузию и Армению. Так они жили свободными от чужого рабства около шести веков. Но с конца XVIII века русские несколько раз попытались покорить их, но безуспешно.

Историк Монтис описывая взятие Ахалцихи русскими в 1828 году пишет:

«Особое значение имело Ахалцихи – крепость и прилегающие к нему село. Крепость была хорошо защищён самой природой, защитники тоже были уверенны в своей победе. Защитников крепости было около десять тысяч человек. Они были уверены в своих силах и поэтому говорили: «Вам (русским) легче будет достать луну с неба, чем добраться до полумесяца на мечети Ахалцихи.» Почти все они были мусульмане, среди них было малое количество армян и евреев, которые тайно сочувствовали русским. Паскевич решил начать наступление на крепость после обеда: по примеру предыдущих нападений на крепости Карса и Акалкалаки и другие на рассвете. Паскевич знал, что самое бдительное время у противника – это будет раннее утро, а после обеда они будут менее бдительны. Подготовка к проведению операции и яростный, безжалостный натиск русских солдат и офицеров привели к падению Ахалцихи, которая в течение трёх веков была недоступной для разных захватчиков. Окружение, блокада и взятие крепости были военной операцией, подобную ей не знает история всех прошлых воин».

По сведениям историков защитники крепости и мирные жители потеряли убитыми около двадцати тысяч человек, а нападавших было около четырнадцати тысяч. Мужеству защитников удивлялись русские ещё долгое время (вспоминая эту историческую битву). В одной мечете, сгорели заживо четыреста человек. Женщины воевали с мужчинами вместе и не сдавались живыми. Русские известные своей жестокостью и дикостью в этой войне «постарались»: убивали и военных и мирных и убегавших и беззащитных женщин и детей. Но есть и намёк на то, что некоторые солдаты оказывали помощь раненным, получившим сильные ожоги. Помогали женщинам и детям выбираться из горящих развалин домов.

Кроме взятия Ахалцихи, русские провели военные операции другие успехи против Турции и Ирана, что принесло славу и известность Паскевичу.

Здесь уместно сказать несколько слов в убийстве Грибоедова – посла России в Иране 1829 году. Причиной тому было то, что когда Грибоедов собирался выехать из Тегерана в Россию, к нему в посольство пришёл Мирзаякоб – Армянин, который пятнадцати лет был казначеем шаха. Он очень много знал о личных и общих секретах Иранского Шаха и его семьи. Шах на этот поступок разозлился так сильно, как будто одна из его жён убежала к Грибоедову и потребовал выдачи Марзаякоба. Но русский посол не ответил на требования Шаха. Кроме того Грибоедов силой удержал в посольстве двух женщин – Армянок, которые были из известного рода, и которые зашли в посольство по личным вопросам. Тогда религиозные деятели – имами мечетей – прямо, с кафедры мечети донесли до народа о недостойном поведении Грибоедова. Эту весть, как огонь, пронеслось по Тегерану и, в считанные часы толпа напала на посольство. Было перерезано тридцать семь человек, – все кто были в посольстве.

В этом - же (1829) году Турки и Аджары предприняли попытку забрать Ахалцихи у русских, но попытка не удалась и, в дальнейшем крепость так и остался у христиан Грузии.

Глава вторая. 1826-1834 годы – начало даавата и джихад под руководством имамов Гази-Магомеда и Гамзат-бега

Это был короткий экскурс в историю, Кавказа и Дагестана, его противостоянии захватчикам разных стран, в особенности векового противостояния кавказских мусульман российской политике. Захват чужих земель, закабаление жителей, насаждение христианства и уничтожение всех духовных, национальных ценностей, уничтожение достоинств личности, его разврата и превращения, в конечном счете, в покорную скотину, которая способна удовлетворить только животные потребности и не думать о возвышенном: Попробуем сделать анализ.

Наверное, не будет ошибкой, если скажем, что Россия добилась своего. Забыв свои назначения на земле, потеряв всякую духовность и желание к святому, патриотизму, потеряв гордость, честь и достоинство человека – большинство людей ведут бесполезную, порою не человеческий образ жизни. В иных поступках они похожи на хищников, а иногда становятся страшнее диких зверей, переходят все границы человечности.

Как мы дали намёк на то в первой главе книги: борьба горцев против захватчиков постепенно принимало общий, объединенный характер. Мусульмане Кавказа начали понимать, что они лишаются всех прав человека и, что будущее их детей и внуков обречено на рабство в духовном и личном плане. Русские всё дальше и дальше заходили в глубь кавказских ущелий. Подкупив ханов, беков и всяких правителей и религиозных представителей, русские одновременно распространяли пьянство, разврат и всё, что противоречит исламу. Насаждали светский образ жизни и радостно докладывали белому царю каждый случай отхода мусульман от исламских ценностей. Негласно, но упорно, старались, распространить христианство взамен правоверию (ислама).

Истинные учёние мусульмане с тревогой следили за возрождением адатов вместе шариата и переговаривались о необходимости противостоять этому не богоугодному делу: однако эти разговоры заглушились в вольно-думских настроениях людей: ни для кого не секрет, что жить по шариату – значить отказаться от многого светского, отказаться от запрещённых деяний и исполнять обязанности порою не приемлемые для не истинных, т. н. мусульман. Масло в огонь добавляли всякие правители, имевшие зарплату от русского царя и старавшиеся противопоставить обычаи и русские законы, законам Аллаhа - шариату.

В этом сложном и противоречивом положении, первым человеком который смело выступил в защиту законов Аллаhа был Гази Магоммед из селении Гимры (генуб). Он понял опасность навысящиеся над народами Кавказа. Увидел исчезновение всего благородного, человечного из народной массы, потери духовных ценностей, гордости, ревности и других очень ценных качеств, которые горцы унаследовали у дедов и прадедов. А вместе них появились самые низкие качества: пьянство, разврат, лож – качества, которых собой на Кавказ привезли русские, и которых быстро приняли те, у кого не было ничего святого, кроме как удовлетворении животных желаний. И тогда Гази Магоммед написал обращение к ученым Дагестана.

В нём он доказал им неверие и ересь всех русско-поданных правителей, по причине того, что они вершат суд не по книге Аллаhа – Корану, а по придуманным людьми законам, и неверие тех правоверных, выносящих свои споры к этим правителям. Это неверие называется по исламу риддат (отход от ислама), вероотступничество. Риддат наказывается лишением жизни, если эти люди не сделают тавбо (покаяние). Это обращение он разослал по селениям к учёным. Иногда сам ездил к почётным учёным, для доказательства своего вывода и послушать их мнения.

Так, примерно 1826 – 1827 году Гази Магоммед начал свой даават – (призыв к истинной вере), в форме исправления всех ошибок и нововведений в исламе. Другим словом – восстановление истоков ислама, согласно Корану и Сунне Мухаммеда (Салл Ллагьу алайгьи васаллам).

Здесь хочется сказать несколько слов о Гази Магоммеде и Шамиле, хотя наша книга имеет другую цель. Здесь я приведу высказывания из книги Ф. Бадделеу написанной на английском языке, и напечатанной в Лондоне в 1908 году. Эти высказывания я привожу, чтобы читатель понял, какую оценку давали нашим имамам и их движению не мусульманские и нерусские историки.

Ф. Бадделеу в своей книге: «Оккупация Кавказа русскими» пишет: «Гази мулла (Газимагоммед) родился примерно 1793 году в селение Гимры. Арабскую грамоту выучил в с. Караной и Аракани, у известного учёного Саида аль Аракани, с которым поссорился на религиозной основе в начале своей деятельности. Он был очень грамотным, уравновешенным человеком. Знал где надо говорить, и где надо замолчать. Шамиль говорил о нём «молчалив, как камень». А другие говорили: сердца людей прикованы к его губам: когда он заговаривал делая призыв на путь Аллаhа, он поднимал бурю в сердцах. Один русский писатель писал: «Гази Магоммед владел искусством ораторства в полном смысле: он был одарён качествами политика, был учёным». Хаджи Али Чохский писал: «Он никогда не проливал крови мусульман, не посягался на его честь и имущество, он был сильно богобоязнен, не признавал и не любил мирские блага, был мужественным, самостоятельным, ревностно исполнял свое решение и не проявлял жалости, когда наказывал во имя ислама».

Шамиль является его односельчанином, моложе его на четыре года: они жили по соседству были неразлучными друзьями. В раннем детстве он был слабым и болезненным. Когда ему было шесть лет по горским обычаям решили переименовать его. В место Али, ему дали имя Шамиль. После этого он начал быстро поправляться и в двадцать лет стал одним из самых сильных горцев Дагестана. Мог выступать во всех видах соревнований и побеждал соперников. Был отличным наездникам, владел искусством боя саблей. Его первым учителем по грамоте был Гази Магоммед. Они вместе учились у многих знаменитых учёных, но Шамиль говорил, что большинство его знаний от Гази Магоммеда. С малых лет Шамиль был религиозным. Его отец любил пить хмельные напитки. Шамиль несколько раз просил его не грешить. Когда отец не послушался его, он сказал: «Если ты следующий раз выпьешь хмельного, я убью себя перед твоими глазами. Это возымело сильное воздействие на отца и он оставил дурную привычку.

Когда Гази Магоммед и Шамиль решили взяться за возрождение шариата – борьбы против традиций и обычаев - Гази Магоммед дал палку Шамилю и сказал, чтобы он ударил сорок палок за то, что он (Гази Магоммед) пил тот запрещенный напиток. После исполнения приговора Шамиль тоже подставил свою спину под палки Гази Магоммеда. С таким самоочищением и каянием было начато движение мюридизм, – который длился больше тридцати лет. Этот период в истории Кавказа значится как «период шариата».

Слово «мюридизм» – это выдумка русских для подавления движения горцев: им невыгодно было сказать, что горцы Кавказа борются за свою независимость против оккупантов России. «Мюридизм» доносился до понятия людей на Кавказе и в России, как движение туземцев, дикарей, религиозных фанатиков, противостоящих ангелам белого царя, которые так сильно любят кавказцев и желают им добра. И всё, что происходить на Кавказе: варварское уничтожении людей, их имущества, селений, посевов, лесов и т.д. это представлялось как зло мюридизма.

Также, в 1918-1922 годах, освободительное движение и движение горцев против коммунизма назвали «бандитизмом». В наши годы – годы «демократии», всё что не угодно России и пророссийским правителям, называется ваххабизмом и экстремизмом.

Так слово «мюридизм», придуманное русскими как повод для подавления освободительного движения горцев, как Бумеранг ударил по Русским и приобрёл среди мусульман истинное его значение, которое и вдохновило их к объединению и мужественному противостоянию русской чумы.

«Мюрид» по мусульманской этике – человек, сильно любящий Аллаhа, старающийся заслужить его благосклонность и исполняющий всё указания шариата, согласно пути пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует).

Для мусульманина святой обязанностью является защита своей родины и религии. Когда русские постигались на эти ценности, то тем, кто встает на путь защиты этих ценностей, более подходит носить имя «Мюрида».

Мюридизм в своём начале течения, в религии обоснованный на самоусовершенствование, путем следования указаний шейха (наставника). Главными качествами этого шейха должны быть глубокое знание шариата, истинное следование пророку Мухаммед (салла Ллагьу алайгьи ва саллам) и богобоязненность, не позволяющие ему совершить даже караат (то что не любил Мухаммад (салла Ллагьу алайгьи ва саллам). Отсюда становится ясным то, что человек, совершающий харам (запрещённый по шариату) никак не может быть наставником для других.

Мюридизм – это суфизм, корни которого уходят в VIII – IX веки, когда были созданы первые школы суфизма. В своём начале отношение шейха и его мюридов рассматривалось как «учитель – ученик». В дальнейшем образовались многие группы и братства суфийского течения, были составлены книги и учения, и постепенно, (в своём начале вполне совпадающее с канонами шариата отношение «учитель - ученик»), перешло в понятие «святой – послушник». Это служило причиной появлении другого течения – «ассалафия» (фундаменталисты), которую сейчас называют «вахабизмом».

«Ассалафия» встала против многих новшеств и изобретений в суфийских братствах, которые, в действительности не совпадают и противоречат основам шариата. В дальнейшем противостояние зашло так далеко, что мусульмане пролили незаслуженную кровь и стали друг-другу врагами. Каждая группа своё действие оправдывала религиозной ревностью. Если хорошенько вдуматься в случившееся – эта была не религиозная ревность, а удовлетворение личных амбиций, что очень даже противоречит основам шариата.

Этот суфизм пришел в Дагестан со стороны Азербайджана. Ширванский муршид Исмаил, которого Россия вынудила убежать в Турцию, а его мюридов “поселила” в российские каторги, сделал своим вакилем (последователем) Хасмагоммеда - Ширванского. Он передал своё дело Магоммеду-аль Яраги. Другим вакилем Исмаила был Магоммед Свалих. От этих двух вакилев рапростронился суфизм в Дагестане и в Чечне. Мы остановимся на Магоммеда-аль Яраги, посколько его вакилем был Жамалудин – аль Гумуки, и к нему впервые пришли Гази Магоммед и Шамиль.

Магоммед-аль Яраги был хорошим учёным и наставником. Мы берём отрывок из книги Ахмеда Агаева: «Магомед Ярагский», где он пишет о учении Ярагского, направленное на объединение мусульман и джихада против неверных:

«Еще в 1823 году, когда состоялись переговоры между Гаджи-Исмаилом и Магоммедом Ярагским в Кюрдамире, они «остановились на мысли соединить народы Дагестана в одно общее целое, прекратив между ними взаимные междоусобицы, ссоры и обычай кровной мести». Находя в содержании «нового учения» М. Ярагского подобные идеи, фельдмаршал И. Паскевач с Кавказа, писал военному министру в Петербург, что «несомненная цель нового учения заключается в том, чтобы отторгнуть от нас все Дагестанские племена и соединить их под одно общее теократическое правление»

В 1825 году Магоммед Яраги разослал письма в главные религиозные центры Кубы, Кюри, Табасарана, Дербента, Кайтага, Казикумуха, Акуша, Аварии, Тарки и Чечни. Цель обращений к авторитетам ислама заключалась в сборе их для совместных действий против «власти неверных». В обговоренное время в село Яраги съехались религиозные представители Дагестана. Здесь в глубокой секретности состоялся первый в истории Дагестана съезд высших духовных лиц. Но, тем не менее, царские власти через свою жандармерию и осведомителей получили сведения об участниках и о содержании выступлений, прежде всего, имама Магоммеда Ярагского. Через закрытые и открытые архивы в историческую литературу попали имена Джамалудина Казикумухского (лакец), Кази-Магомеда Гимринского и Шихшабана из Бохнода (аварцы), Гаджи-Юсуфа Губденского (даргинец), Гаджи-Селима, сына Магарама Ахтынского из Махмудкента (лезгин) и Хан-Магомеда (табасаранец).

М. Ярагский начал свой доклад с объявления, что Кюринское ханство покорено русскими, в селении Курат стоят российские войска, Аслан-хан боится, и поэтому кюринцы не в силах вооружиться против гяуров. Между тем медлить невозможно.

Анализируя сложившуюся ситуацию, он счёл необходимым объявить собравшимся религиозным авторитетам Дагестана истину по отношению законов Аллаhа и следования его пророку. А истина состоит, прежде всего, в мировоззренческой неопределенности правоверных Дагестана. Они не стали еще истинными мусульманами, они не похожи на христиан, даже идолопоклонниками их нельзя назвать. Между тем, сказал имам, «человек должен верить во что-то одно единственное, то, чего он признает лучшим на земле». По его мнению, «это единственное, что является высшим добром, есть вера наших отцов».

Для всех собравшихся неожиданным оказалось то, как имам объяснил «веру наших отцов» и ее главные идеи. Их не могла не удивить его следующая мысль, изложенная с достаточно долгой акцентуацией: «Первой заповедью наших отцов всегда была свобода. Не молитвы, проповеди или закят, паломничество в святые места, не соблюдение законов шариата, а именно свобода человека».

Известно, что во всей своей проповеднической, теоретической и педагогической деятельности он, судя по источникам, один раз на народном собрании в Яраге говорил о свободе и то в такой форме: «Кто мусульманин, тот должен быть свободным человеком». Теперь же М. Ярагский возвышает роль свободы человека до «первой заповеди» в вере горцев Дагестана. Повторяя уже высказанную прежде мысль, что «ни один мусульманин не должен быть подданным или рабом», в докладе на съезде он впервые поставил эту проблему в межнациональном разрезе. «Мусульманин меньше всего должен жить в рабстве у чужих народов, которые вместо того, чтобы укреплять и распространять нашу религию, стремятся подавить ее».

Поскольку горцы Дагестана со времени покорения Россией оказались рабами «чужих народов», имам сказал, что у мусульманской веры существует и «вторая заповедь», похожая на первую, ибо она не может существовать без первой – эта заповедь провозглашает войну против неверия и неисполнения шариата».

Итак, целью веры является свобода человека, а средством ее достижения – «война против неверных», война против тех, кто удерживает рабство и порабощение. Пока существует рабство, теряют смысл молитвы, проповеди, паломничество, даже родные дети. На высокой патриотической ноте М. Ярагский делал обобщающий вывод: «Но пока на нас лежит чей-то гнев, будь гнев верующих или неверных, - все наши дела и мысли станут позором, ибо молитвы рабов не будут услышаны».

Переход к практическим предложениям, имам в повелительной форме сказал собравшимся: «Во имя пророка приказываю вам: вернитесь на вашу родину, соберите мужчин ваших племен, сообщите им моё учение и призовите их к борьбе против проклятых неверных! Угнетенные должны освободить себя, а свободные отвести от себя рабство. Я призываю вас обратиться к народу от моего имени. Если нас объединит вера в Аллаhа и в заветы его пророков, нам нечего бояться людей и их угроз. Для нас не может быть другого страха, чем рабство, и другого позора, чем стать добычей неверующих… итак, смерть или победа! Здесь нас привлекает свобода, там – рай, нужно сделать выбор, почему мы медлим? Боритесь и вы будете свободными, - умрёте, и вы будете счастливы. Не кажется ли вам награда сладкой. Вашим первым желанием должна быт свобода, а последним – ненависть к неверным! Сколько бы не было врагов, мы должны победить. Вы знаете наше древнее изречение: один мусульманин должен идти против десяти неверных, ибо вера делает человека сильным, а неверие трусливым. Теперь идите, вернитесь к своим племенам и передайте им то, что я сказал…».

Доклад М. Ярагского произвёл сильное впечатление на учёных. Он озарил их светом свободы, вдохновил силой непокорного духа.

Призывы к борьбе за свободу упал на благодатную почву, ибо призрак свободы бродил в умах собравшихся, уже втянутых в пробуждающееся освободительное движение. Требовалось прибавить отваги и храбрости, ибо «десять мюридов сильнее ста неверных…»

В это время и вышел имам Газимухаммад со своим обращением к учёным и народу Дагестана. Он быстро нашёл среди них сторонников своих идей. Первым из них был и Шамиль.

Они своё дело начали со своего села Гимры, где призывали людей оставить обычаи и восстановить шариат. Примерно три года делали даават: словом и своим примером призывали людей к истокам ислама. Когда уже было довольно много последователей Гази-Магоммед хотел объявить джихад, но его шейх Жамаллудин с ним не соглашался: говорил что нет достаточной силы вести войну с неверными и лицемерами. Против джихада был и его учитель Саид из Аракани. Но Гъазимух1аммад чувствовал необходимость газавата – уже против него говорили лицемеры, были доносы к царским халопам.

В этом положении Газимухаммад написал письмо Мухаммаду-ал Яраги, где он говорил: «Всевышний Аллаh велит мне вести газават с неверными и лицемерами, а шейх Жамалуддин не разрешает этого - чьему повелению мне последовать»? Ответ был коротким: «Повеление Аллаhа мы должны выполнить в первую очередь». После этого и началась открытая война против неверных.

Было это в 1829 году. Газимухаммад теперь уже написал письма к народу Дагестана примерно такого содержания: «Именем Аллаhа Милостивого, Милосердного! Великий Аллаh руководствует нашими делами, и мы его рабы сильные духом, и мы победим любого неверного, не признающего шариат и не следующего по пути пророка! Наш салам каждому мусульманину кто послушает нас, и придерживается истинного слова».

Эй вы, грязные неверные и вероотступники! Мы продали свои души и тела ради возвышения слов Аллаhа – установления на земле законов Аллаhа. И мы отдали свои тела, чтобы Аллаh был доволен нами. Если у вас есть, что может нас остановить – попробуйте и потом не пожалейте. Когда мы будем на вашей земле, это будет для вас тяжёлым днём. Если же вы покаетесь, – вы будете оставлены невредимыми. В противном случае, когда сойдут снега и разогреется земля, мы придём к вам с многочисленными Муджахидами (воины Аллаhа) и выдворим вас из ваших сёл и накажем вас сильными мучениями: может быть тогда, вы откажетесь от лжи и неверия. Мы уважаем мусульман и унижаем неверных. Мы идём на помощь покоящихся мусульман. И вы – мусульмане! Если найдём вас незнающими намаз, и другие обязанности: как перевод шахадата (слава: нет бога кроме Аллаhа а Мухамед его пророк), столпы имана и ислама, вас мы накажем соответствующей карой».

Тут возникает вопрос: почему русские и их послушные правители лицемеры допустили, чтобы Газимухаммад зашёл так далеко и не остановили его.

В книгах приводят две причины: первое то, что русские были заняты войной с Турцией и Ираном, войной с Чеченскими повстанцами. Другой причиной считают то, что русские недооценили это движение; они назвали его «мюридизмом», имея в виду выступление малочисленных религиозных фанатиков. Это и была их ошибка: в действительности движение было вынужденным ответом дагестанцев на русскую оккупацию.

Те, кто поднялись с оружием в руках, поднялись в первую очередь, в защиту своей религии. Они были уверенны в том, что они получат счастье в победе и в поражении: их ожидала жизнь свободный с законами Аллаhа, или смерть после которой им был приготовлен рай с его всеми наслаждениями. Вместе с религией они защищали свою землю, свою честь, будущее своих детей и внуков. Русские варвары этого понять не могли: для них Мусульмане Кавказа были как дикари, туземцы, которых они подчиняли своим законам. Они думали о кавказцах как о невежественных, неграмотных, отсталых народах, которые они приведут к присяге царю, но всё было наоборот: все эти отрицательные черты имели русские, которые пришли на Кавказ с войной.

И так, Газимухаммад объявил священную войну (газават) в первую очередь против лицемеров и вероотступников. Мусульмане Дагестана были разделены на несколько округов, имели много наций и много традиций, противоречащих шариату. Одним из устойчивых и распространенных обычаев была кровавая месть, которая мешала объединению горцев. Главной задачей в этом положении была искоренение этих обычаев и ведение законов шариата во всех сферах жизни. Вот такая обстановка не давала возможности объединить всех Дагестанцев сразу, в один день. Предстояла долгая и тяжёлая борьба с внутренним врагом и внешним российским врагом, которому не выгоден был ислам и исламская республика Дагестан. Забегая вперёд, хочу сказать: ни при Газимагомед, ни Хамзат-беге, ни при Шамиле, не было объединения всех Дагестанцев и Чеченцев и других народностей Кавказа. Всегда большое число людей было пассивных, малое число в рядах бойцов за свободу и религию. И примерно такое же число с русскими, казаками, против защитников родины, религии, чести и будущего своих детей и потомков. Но тот факт, что горские воины Аллаhа боролись за правое дело, они были озарены светом имана и веры в Аллаhа, признан всеми. Они совершали такие подвиги, и проявляли такое мужество и стойкость, что во всем мире не перестают интересоваться движением мюридов. В течении всего времени после Кавказской войны XIX века, историки, учёные, религиозные деятели изучают эту войну и его героев.

Первые организованные действия Газимагомед предпринял против своего учителя Саида Аракани. Когда Саид узнал о намерения имама, он убежал к Асланхану, который был с Русскими. Араканцы не выступали против имама, и он, сделав им суровое наставление о необходимости полного придерживания шариата и отхода от ереси и обычаев, отправился в Эрпели, Каранай, Миатли. Здесь (в Миатли) за неподчинение был казнён имам села. После этого имам повёл войска в Анди – где его встретили с миром. Но Гагатлинцы не хотели подчиниться. Имам взял в заложники 60 Гагатлинцев и отправил их в Гимры.

В начале 1830 года имам продвинул свои войска на Хунзах – это было большое укрепленное село - столица аварских ханов. В то время управляла аварами ханша Баху-бика. Они всегда были на стороне русских и получали жалование, а так же, собирали налоги (дань) с населения.

В первом нападении мюриды нанесли ощутимый удар ханским воинам, и они были на грани отступления. В это время на крышу одного дома поднялась Баху-бика с обнажённым мечом в руках и крикнула: «Эй вы, аварцы! Вы не достойны, держать оружие в руках. Если вы боитесь – отдайте оружие своим жёнам и сами оденьте их одежду»! Этот унижающий достоинства вызов заимел своё воздействие, и Хунзахцы рванулись в бой. Многие мюриды, по слабости веры и не уверенности – убежали, оставив на поле своих убитых товарищей. Здесь было убито более двухсот мюридов, шестьдесят человек попали в плен Баху-бике. Шамиль с товарищами оказался в одном доме за закрытыми дверями, где просидел до темноты и вышел не заметно. Это был первый из многих случаев, когда Шамиль спасался от вероятной смерти и что было причиной подчинения и любви к нему его мюридов (последователи), как валиюллаh (избранный Аллаhом, любимый Аллаhом). Это был первый провал имама Гази Магоммеда. Причиной был неопытность и не сработанность мюридов, их неуверенность. После поражения и выхода из Хунзаха, мюриды одного села окружили Шамиля и чуть было не сняли с него оружие и чалму – они говорили, что он виноват в том, что случилось, что он их опозорил.

После этого имам Газимухаммад и Шамиль некоторое время провели вдали от людей (затворились в одном ущелье) и усердно изучали книгу (инсанул г1айн), где говориться о священных войнах Мухаммада (салла Ллагьу таг1ала алайгьи ва саллам) и делали ибадат (служение Аллаhу) с целью самоусовершенствования.

В этом же году была сильная эпидемия чумы и холеры и случилось землетрясение. Эти оба случая как-бы пробудили мусульман от сна, и они восприняли это как наказание от Аллаhа. Летом этого года Хамзатбег с разрешения Гази Магомеда совершил поход на крепость Чар, и село Голода, где были убиты многие русские, но когда они закрылись в крепости Хамзат-бег не смог овладеть крепостью. По договору с русскими Хамзат-бег с Шаабаном (учёный из селения Бугнада) зашли в крепость, где были задержаны и высланы в Тифлис.

Через некоторое время они были отпущены, заложив своих сыновей. Сын Хамзат-бега умер у русских, и Хамзатбег присоединился к имаму Гази Магоммеду. По вызову Баху – ханши русские пришли и в Хунзах, после зашли в Гимры и произошел бой с гимринцами, где было сделано перемирие и выданы в залог двое гимринцев. Имам Гази Магоммед не был доволен поступком гимринцов и, собрав 148 мюридов, напал на крепость Агач около Казанище. Ахмадхан и Шамхал вышли против него с большим количеством воинов, но они были разбиты и рассеянны мюридами. Это оказало хорошее воздействие на мусульман Кавказа, и многие присоединились к имаму. Потом была битва, возле села Атлыбуюн с русскими, где русские были разбиты и убежали. После этого мюриды напали на село Параул и забрали все драгоценности ханов и Шамхалов, которых они спрятали в этом селении, и отправили эти трофеи в крепость Агач.

От села Атлыбуюн имам отправился на Тарки, и в тяжёлых боях завладел крепостью. До Тарки долетали пушечные снаряды из крепости Бурная. В крепости Тарки во время боя загорелся один из пороховых складов, в возникшем сильном пожаре сгорели около 1200 мюридов. Когда мюриды напали на крепость Бурная, к русским подоспела помощь с других крепостей. Имам вынужден был отступить в крепость Агач.

Через несколько дней имам совершил нападение на крепость и внезапно осадил её. К русским на помощь поспешил генерал Эмануель, который получил тяжелое ранение. Имам опять был вынужден отступить, и ушёл в соседние леса. Таких столкновений было ещё несколько, и имам Гази Магоммед решил, идти на более крупную операцию. Со своими мюридами он совершил нападение на крепость Кизляр. Неожиданный налёт мюридов не дал возможности защитникам крепости оказать должное сопротивление, было убито много солдат, двести человек (женщины, дети) попались в плен и, захватив трофеи мюриды вернулись и разошлись по домам.

Это время русские решили любой ценой взять крепость Агач. В крепости было около 200 мюридов, среди них Шамиль, Хамзат-бег и другие отважные горцы. Но многих мюридов и имама Гази Магоммеда там не было – они разошлись по домам. По признанию русских, в этом бою они потеряли восемь офицеров, и 400 солдат. Мюриды оборонялись до ночи и когда русские отошли, (прекратили атаку) они вышли из крепости, оставив её русским.

В этом же 1831 году отважные мюриды имели бои с русскими в селениях Эндирей, Гумли и других. В одном предании говорится: «Когда русские напали на село Акташавух и подожгли его, защитники села смогли выгнать русских из села. После боя на окраине села нашли убитыми двоих братьев, поднявших односельчан на газават и отважно сражавшихся. К сыновьям подвели их мать. Она не стала плакать, рвать на себя одежду и царапать свое лицо и тело, (как делали в то время женщины). Наоборот, она была довольна тем, что её сыновья пали героями (шахидами) и сожалела, что и третий сын, который отсутствовал в это время (он был в другом месте) не пал шахидом, защищая свою религию и родину».

После падения крепости Агач русские почувствовали уверенность, и покорив многие сёла и предгорья Дагестана, захватили и село Чиркей, жители которого были хорошёй опорой для имама. Эти события в Дагестане (переход многих сёл на сторону русских, уменьшение преданных мюридов), были причиной похода имама на Чечню. В этом походе участвовал и его муршид (учитель, устаз) Магоммед аль-Яраги. Целью похода было искать поддержки у Чеченцев, и вместе с ними (после подготовки и умножения рядов мюридов) вернуться, для изгнания русских из Дагестана.

В первом бою с русскими около Гудермеса была полностью разбита и уничтожена кавалерия из пятиста солдат и офицеров, взяты трофеи, оружие, боеприпасы. Но на другой день русские пришли с многочисленными пешими и конными воинами, что заставило имама отступить и вернуться в Дагестан.

В начале 1832 года русские свершили набеги на селение Салатавию, Аух и на селение нынешнего Ножавюртского и Курчалойского р-на Чечни. Эти набеги были не против вооруженных мюридов, или для усмирении не подчиняющихся, наоборот большинство сёл этого региона, были в подчинении Российских наместников. Целью этих набегов было устрашение населения и ограбления селений. Всё, что можно забрать – забирали и остальное уничтожали огнём и орудием. Даже Николай I, был в сильном гневе на Виляминова, за самостоятельное и не согласованное с главнокомандующим Розеном военные действия, и набеги на мирных жителей. Но Виляминов смог впоследствии довести до Императора цель своих набегов с хорошей стороны, и тем самым смог избежать его наказания.

Весной 1832 года имам Гази Магомед опять появился в Чечне, с незначительными боями, с малочисленными казаками он дошел до Назрани и осадил её. Это событие приковало к себе внимание всего Северного Кавказа. При взятии Назрани имамом к нему могли присоединится и многие местные жители: Ингуши, Чеченцы Осетины. Рядом находился Владикавказ, при падении которого Россия теряла стратегически важную дорогу в Грузию. После нескольких дней осады враги смогли поднять Ингушей, живущих поблизости Назрани против Чеченцев – мюридов Гази Магоммеда, что вызвало панику среди мюридов и их возвращение за реку Сунжа.

Это смелый поход имама до Назрани, имели и другое значение. Многие Ингуши, Осетины и другие племена, проживающие в этом регионе, ещё не были мусульманами: они были или язычниками, или Христианами, но не придерживались предписаний религий, а в основном жили по традициям и родовыми законами. Имам Гази Магоммед принял попытку объединить эти племена и народности под знамя ислама и вместе вести освободительное движение против российских захватчиков. С этой целью имам послал большую группу Дагестанских мюридов в глубь Чечни – нынешний Светский район и Шатой. Они дошли до границы Чечни с Грузией и Осетией.

Местные чеченцы и ингуши сразу же приняли ислам и заявили желание вступить в ряды освободителей. Сразу же был убит русский офицер (пристав) и двое служителей церкви, произошли волнения, которые вынудили Виляминова послать туда карательные отряды. Хотя Ингушей было немного, но их храбрость, условия местности и другие факты диктовали русским послать на них большую армию. В селе Бельта, около Владикавказа была организована армия из 3000 солдат, более 500 милиций и соответствующее количество оружие и боеприпасов. Из-за плохих дорог всё снаряжение было на спинах солдат и лошадей. Несколько дней они шли в глубь ущелья, не встречая сопротивления, разрушая и поджигая всё, что встречалось на их пути. Последним на их пути было село Чори. И здесь был печальный и смешной случай – вся эта армия три дня не могла преодолеть путь до Чори, из-за одной сторожевой башни, на краю села. Откуда велась стрельба по русским. Когда все же, с большими потерями башню окружили, в ней оказалось два Ингуша, в оборванных одеждах с ружьями в руках. Село Чори взяли без сопротивлении и после его разрушения отряды пустились в обратный путь во Владикавказ.

После короткого отдыха Виляминов и Розен решили покорить всю Чечню (нижняя Чечня или предгорная Чечня). С этой целью подняли регулярную армию в 9000 солдат, необходимое количество милиции и Казаков, и двинулись в путь.

Здесь я хочу более подробно описать эту карательную операцию, потому что, цель моей книги рассказать Кавказским народам (конечно тем, кто не знаком с историей, не знает кроме того, чем его «кормили» коммунисты в последние десятилетия) как и зачем пришли к нам русские и какую цену оплатили Кавказские народы и в особенности мусульмане, прежде чем они стали «младшими братьями» оккупантам и варварам России. Пусть не обижаются на меня ученые, историки, да и та часть горцев, знающая правду. Я не претендую на свою грамотность. Но не могу не написать то, чего бояться писать и говорить многие. И поэтому наша молодёжь не осознает истину. Я пишу показания участника этой операции с некоторым сокращением: он наш враг, захватчик, каратель, но и его описание достаточно хорошо показывает как «цивилизованные» варвары покоряли Кавказских «туземцев» и делали их подданными белого царя.

Тернов пишет: «В начале 1832 года мы ещё не вступили в леса Чечни, которые в двадцатых годах были вырублены на ширину оружейного выстрела с обеих сторон, Ермоловым на протяжении всего Гойтинского лесного массива. В данное время эта дорога стала ещё не проходимей; она заросла густой сплетённой массой деревьев и затрудняла нашу войну в Чечне.

Соперники (противники) чеченцы достойны всех похвал и уважений, и когда они в своих сёлах, среди лесов, никто не может их унизить и обидеть. Они хорошие стрелки, мужественны в полном смысле, умны и грамотны в военном деле. Они, как и все народы Кавказа, быстро и находчиво используют любой момент, наши ошибки замечают моментально, и обращают их в свою пользу. Стратегические планы Виляминова были очень широкие и не было сомнений, что их можно притворить в жизнь, но эти планы могли дать только кратковременное покорение Чечни и отдыха для русских войск, вот уже несколько лет живущих беспокойной жизнью. С этой целью Виляминов спланировал большой армией наступление по той части Чечни, где мало лесов и хорошие дороги, чтобы разрушить все жилища и другие постройки, уничтожить посевы, захватить всех домашних животных, нападать на врагов (Чеченцев) где они есть, огромной силой и уничтожить их. Остальное что надо делать по ходу карательной операции, Виляминов оставлял на усмотрение командиров.

На следующий день – мы оставили Назрань и перешли Сунжу. Уже через день нам пришлось отбывать атаки туземцев. Война в Чечне не отличается большими особенностями, если не нарвёмся на большую группу врага, или на хорошо защищённое село. Каждый день переход сопровождается нападением врагов из окружающих лесов: обычно малые группы нападают на хвост отряда, что иногда заставляет возвратиться для спасения товарищей. Стоянку на ночь делали выбирая более открытое, отдаленное от леса место. Днём при продвижении раздавались выстрелы, солдаты падали, сражённые пулей, но не было возможности найти врага: лишь дым пороха говорил, откуда был выстрел, и приходилось вести ответный огонь наугад. Когда приближались к населенному пункту, разбивали лагерь на два-три дня, для подготовки штурма. В разные стороны посылали маленькие отряды, чтобы уничтожить посевы и отдельные дома (хутора). Возвращались иногда с убитыми и раненными.

В последнюю очередь разрушали село путем поджога - в основном дома бывают деревянные с глина битом. Женщины, дети убегали в леса, пещеры, где их не могли найти солдаты. Преданные нам Татары иногда приносили головы чеченцев привязанные к седлу лошадей. В плен они не берут, поэтому не бывало пленных. Так всюду: в горах, в лесах, и чеченцы сильные вояки, которые не устают от войны. Иногда солдаты отстав от отряда могли заблудиться в лесу, но их сразу находили враги и не было им спасения от их ханжаров и штыков.

На восемнадцатый день похода Гази-Магомед смог отомстить русским за поражение около Назрани. Он незаметно появился около села Амир Хажиюрт на реке Терек и своим боем отвлёк в лес около пятисот казаков, где их окружили и разгромили, убили командира и других офицеров и сто четыре солдата. Были ранены три офицера и много солдат.

Через шесть дней после этого боя Виляминов подошел к селению Герменчик. Это было большое и богатое Чеченское село. В селе было более шестисот домов. Мюриды Гази Магоммеда находились неподалеку от села, и он послал один отряд на помощь сельчанам. Конечно, для Чеченцев, на ровной местности без пушек противостоять большой армии было очень трудным и бесполезным делом. Но защитники села показали неслыханные примеры мужества и самопожертвования. Особенно отличились мюриды Гази Магоммеда и маленькая группа защитников, засевшая в трёх домах на окраине села. Когда Виляминов решил что покончено с разгромом и разрушением села, отдал приказ к отдыху и ужину, ему доложили, что на окраине села в трёх домах есть Чеченцы, отказавшиеся сдаться, и они ведут сильный огонь в сторону села, убить один офицер высшего чина, есть убитые и раненые солдаты. К указанному месту были отправлены офицера Волховский, Броме, Василевский, Богданович чтобы завершить операцию.

Эти дома были окружены густым лесным массивом, за которым прятались местные стрелки-снайперы. Не было возможности приблизиться к ним, если кто ни будь, не осторожничал, получал свинцовую пулю. Мы решили оставить им одну сторону для отхода и малыми пушками начали стрелять по домам. Кроме того, под прикрытием артиллерии послали смельчаков для поджога домов. Это операция была очень опасная, в стенах домов были щели, откуда было видна наша сторона. Двое смельчаков, прикрываясь широкой доской как щитом, ползком двинулись к домам. Они смогли залезть на крышу одного дома и поджечь его. Огонь быстро охватил дом, но Чеченцы, не выходя из дома, продолжали вести огонь. Потом к домам подползли ещё двое смельчаков с ручными бомбами (гранатами). Вскарабкавшись на плоскую крышу дома, они подожгли шнуры, и бросили гранаты в отверстие дымохода. Раздался только один взрыв: Как выяснилось после, Чеченцы схватили гранаты и успели снять шнуры, прежде чем они взорвались.

Через короткое время огонь распространился на все три дома, и у врага не осталось другого выхода, как сдаться или умереть в горящих домах. Офицер Волховский в сердцах жалел мужественных Чеченов и он подозвал Моздокского казака, переводчика и сказал ему: «Передай этим безумцам, что от имени главнокомандующего им предлагается прекратить сопротивление и сдаться. Им будет сохранена жизнь и, кроме того, будут освобождены их пленные, взамен на пленных солдат». Таким образом, он хотел склонить их к жалости хотя бы к своим товарищам, попавшим в плен. Когда переводчик вышел с белым флагом, огонь был остановлен. Он прокричал Чеченцам слова Волховского, который предлагал сложение оружия. Прошло некоторое время, где Чеченцы переговорили между собой. Потом в огне и дыму над крышей одного дома показалось полуголая, чёрная от дыма фигура Чеченца с кинжалом в руках и после этого со всех окон и щелей в стенах домов начался шквальной огонь. И это было ответом на предложении сдаться, смысл которого было: «Мы не хотим от вас милости и не хотим сохранить свою жизнь с чужим ярмом на шее. Единственное чего мы хотим от русских, чтобы они передали нашим землякам и родственникам, что мы умерли честно, героически, как и жили честными мужчинами».

Это было время захода солнца. Уже не было видно ничего кроме дыма и огня, Чеченцы запели свою предсмертную песню, которая потихоньку, как и огонь, потухала: живых оставалось всё меньше и меньше. Выносить муки смерти в огне не каждый может: и открылась дверь одного из домов и на пороге появилась фигура Чеченца с саблей в руках: покачиваясь, как горящий факел, он направился в нашу сторону, размахивая саблей. Его подпустили близко на расстояние десяти шагов и пустили пулю в грудь. Он сильно подпрыгнул и упал на землю, но быстро поднялся, сделал шаг в нашу стороны и пал смертью храбрых. Такую же отчаянную попытку сделал и ещё один Чеченец.

Дома сгорели, и никто из Чеченцев не сдался живым. Каким-то чудом спаслись шесть мюридов Дагестанцев, которые выползли из горящих домов: они были изранены, обессилены. Их подобрали и отнесли в санчасть. Более семидесяти человек так и остались под обломками сгоревших домов, обеспечив себе бессмертность. Это кровавая драма было окончена. Каждый сделал то, что он хотел сделать: одни ушли в вечность, другие возвращались к своим палаткам с окаменевшими сердцами, и не один (в смысле многие) из них спрашивал в глубине своей души: зачем всё это нужно? Неужели не хватает место на земле всем?»

Так, огнём и мечом была покорена большая Чечня: землю Чечни напоили кровью, а души Чеченцев ненавистью и злобой, которая проявлялась ещё много десятилетий. В этом карательном походе было покорено более восьмидесяти селений, шестьдесят одно село было полностью уничтожено так, что оставшимся в живых приходилось скитаться по сёлам и искать себе приют».

Вот один из примеров, как русские проявляли «любовь» к нам и какими дикими, варварскими, нечеловеческими методами они покоряли Кавказские народы. И, неужели после всего этого кому-то, знающему историю Кавказской войны, совесть позволяет сказать: «русские наши братья» (хотя многим позволяет). Страшно даже написать такие слова, хотя и от имени других.

Осенью этого же года, имам Гази-Магомед предчувствовал, что русским мало будет Чеченской крови, и они придут покорить и Дагестанцев. С немногочисленными мюридами имам Гази-Магомед и Шамиль решили укрепиться в ущелье Гимры, были построены три оборонительных стены, маленькие башни, они припасли порох и другие боеприпасы.

Русские не заставили их долго ждать: они хотели до наступлении холодов покончить с движением мюридизм и доложить белому царю, что Дагестан и Чечня окончательно стали колонией России и приняли подданство его величества.

Когда, в середине августа 1832 года, русские двинулись из Шуры (Буйнакск) через Эрпели к горному перевалу, выпал хороший снег, что предоставило русским немало хлопот. Имам и мюриды тоже были усыплены этим фактом: они думали, что русские не решаться на переход через высокогорный перевал, покрытый снегами и плохими дорогами. Но русские неожиданно появились в ущельях Ирганай и, в первую очередь, они помешали Хамзат-бегу с его отрядом мюридов, которые направлялись в Гимры, для присоединении с имамом Гази-Магомедом. Виляминов командовал этой операцией. Один отряд, посланный обойти укрепления имама с левой стороны, заблудились в лесных дорогах и оказался перед лицом мюридов. Произошла рукопашная битва, где русские потеряли много солдат и отступили. В это время уже основные силы русских подошли к укреплению имама и начали окружение и штурм. Мюридов было очень мало, и последние 15 человек с имамом Газимухаммадом и Шамилем оказались в маленькой башне, со всех сторон окруженной солдатами. Тут не было выбора кроме как смерти в рукопашном бою или покорения неверным.

Здесь я хочу описать следующие события этого дня со слов историка Магомед Тагира. Вот как он описал последний бой и смерть имама:

«Гази-Магомед недолго оставался в Ирганае. Он получил известие, что русские идут в Гимры, и поспешил туда. Мюриды построили башню в самом узком месте Гимринского ущелья и укрепились здесь. Накануне боя Шамиль видел сон. Снилось ему, что русские вблизи, что ружья и пистолеты защитников сломались, а русские пролезли на крышу башни, оттуда угрожали штыками и что он благополучно спасся бегством от неверных. В понедельник пришли русские. Бой длился с восхода до заката солнца. Мусульмане были разбиты. Гази-Магомед с Шамилем и 13 мюридами засели в башне. Русские со всех сторон окружили их. Тут Гази-Магомед обратился с вопросом к Шамилю: «Чего же ты ждешь еще?».

В башне было много пороха, видимо имам не хотел, чтобы Шамиль оставался в этой башни, опасаясь за его жизнь. Шамиль молчал. Неприятель залез на крышу и штыками сталь пробивать её. Защитники встретили нападающих учащённым огнем. Скоро ружья и пистолеты пришли в негодность. Сон оказался вещим. В башне было душно и жарко. Гази-Магомед вызывал желающих сделать вылазку. Охотников однако не находилось – все молча переглядывались между собой. Тогда богоугодник горячо помолился и по окончании молитвы приготовился к достойной смерти. Сильным ударом в стену он поломал ружье, пистолет, кинжалы и ножны шашки, разрубил на мелкие куски черкеску, бешмет и чалму, подоткнул полы рубашки за шаровары, засучил рукава до самых локтей и крепко затянулся поясом. Схватил шашку и, сильно потряс его над головой. Потом сказал с улыбкой: «Кажется, сила не изменила еще молодцу!».

Мюриды безмолвно глядели на эту жуткую сцену. Богоугодник окинул своих сподвижников последним прощальным взглядом и со словами:

-«Ну, друзья, до свиданья! Мы встретимся там, перед судом Всевышнего!» – ринулся из башни в самую гущу неверных.

Произошло смятение, но скоро богоугодник был поднят на штыки, и на штыках погасла его святая жизнь: под торжествующий вой осаждавших, и душе раздирающее рыдание осажденных. За Гази-Магомедом бросился родной его племянник Мухаммад-Султан. С ним гяуры тоже хлёстко расправились.

Шамиль предложил оставшимся последовать за имамом. Но охотников и на этот раз не нашлось. Тогда Шамиль сам стал готовиться к вылазке. Он засунул за пояс полы черкески, засучил рукава и схватив шашку, выбросился из башни с такой силой и стремительностью, что очутился на другой стороне живой штыковой изгороди.

С обнаженной головой и с шашкой в левой руке, врезался лев ислама в густой неприятельский строй, тесным кольцом окружавший его. Он хлестнул шашкой по голове первого попавшегося гяура. Тот упал. Второго, и тот свалился с ног на землю. Кольцо разорвалось, и Шамиль очутился между двумя рядами солдат, стоявших лицом друг к другу по обеим сторонам узкого Гимринского ущелья. Он пустился бежать без оглядки во всю прыть посреди ошеломленных врагов. Впереди против него довольно долго не выступали, позади не стреляли, во избежание попасть в своих. Наконец, один смельчак в бурке и папахе выскочил вперед и преградив ему дорогу, выстрелил в него почти в упор, но промахнулся. Шамиль ударил его шашкой по голове, но тот подставил бурку под удар и остался невредимым. Удары повторялись и ловко отражались буркой. Наконец, ловким отвлечением внимания гяура в сторону от действительного направления удара Шамилю удалось раскроить череп гяуру и продолжить свое бегство.

Однако ненадолго: Вскоре один солдат, выступивший вперед, преградил дорогу и всадил штык в бок Шамилю. Шамиль, схватившись за дуло ружья, вырвал штык из своей раны и прикладом по голове уложил врага Аллаhа на месте. Но опять новая напасть: тяжелый камень, брошенный сзади гяурами вдогонку, падает на его плечо. Он чувствует резкую боль. Дыханье затрудняется, силы слабеют, но вера в возможность скорого спасения возбуждает в нем бодрость духа и энергию. Шамиль сделал последнее мучительное усилие, и вырвался из среды смертельных опасностей, сопровождаемой со стороны неприятеля оружейным залпом, не причинившим ему, однако, никакого вреда. Вырвавшись из этого ада, Шамиль оглянулся назад и вздохнул облегченно: вместо врагов он увидел бежавшего за ним своего аульного будуна (тот кто призывает на намаз). Оказывается, будун выпрыгнул из башни вслед за Шамилем и бежал, все время прикрываясь им. Он не получил ни ушиба, ни царапины в этой горячей перепалке.

Выбравшись на свободу, Шамиль почувствовал сильное изнеможение. Он прилег за большим осколком скалы, под кустом терновника. Будун спрятался недалеко от него. Шамиль попросил его не беспокоиться о нем:

- «Оставь мертвого в покое. Я уж не жилец этого грешного мира. Твои заботы и хлопоты меня не спасут от божьего предопределения. Спасайся, пока есть возможность. Гяуры знают цену нашим шкурам, они не оставят нас в покое».

Голос его оборвался, он лишился сознания. Неподвижный и смертельно бледный, весь в крови вражеской и своей, он лежал довольно долго безо всяких признаков жизни. Будун, низко наклонившись, читал над ним молитву. Раненный пришёл в себя только тогда, когда последние лучи заходящего солнца осветили острые вершины окружающих скал.

- Не пропустил ли я времени вечерней молитвы? – тихо произнес он, обращаясь к будуну.

Он присел и стал совершать омовение сухой мелкой землей, но не мог докончить его. Руки его беспомощно опустились, голова закружилась, в глазах потемнело. Его тошнило и скоро вырвало сгустками крови. Тогда ему стало лучше и легче, и он докончил свою молитву.

Наступили сумерки. Беглецы поднялись с места и стали тихо подниматься вверх по спуску ущелья. Больной опять ослабел. Его начало знобить, он прилег и уже не встал до самого утра. Без шапки, в окровавленной одежде, со сквозной раной в боку, мучимый голодом, томимый жаждой; так провел он со своим товарищем длинную осеннюю ночь под открытым небом, на голой каменистой земле. Ночная прохлада по сквозной ране свободно проходила через его горячее тело.

-«Ах, какой великой божьей благодатью является для меня в эту ночь моя рана! – сказал Шамиль будуну. Она умеряет мой жар, она освежает все мое раскаленное нутро». С рассветом товарищи поплелись по направлению аула Унцукуль. В Гимры они не могли идти: там сидели русские. Но и унцукульцы не приняли Шамиля. По требованию аульной власти, кунак был вынужден перевести его из своего дома в сад, находящейся за аулом, среди обывательских садов. Его не оставили бы и там в покое, если бы унцукульцы не рассчитывали на его скорую смерть. Около 20 дней Шамиль провёл здесь в сидячем положении, так как рана не позволяла ему лечь. Наконец, был приглашён врач. После первой же перевязки раненый заснул утром и проснулся только на другой день, в такое же время. Раны его зажили, через два месяца и тогда он отправился в аул Ирганай, к временно проживавшему там шейху Мухаммаду из Яраги.

С помощью гимринских нечестивцев русские опознали труп Гази-Магомеда. По совету Саида-Араканца, они увезли его и похоронили в Тарках, предварительно высушив на солнце. Неверные не без основания опасались, что могила богоугодника в Гимрах будет служить постоянным источникам вдохновения его приверженцев к газавату (святой войне) против них. Но праху избранника Аллаhа не суждено было остаться долго на чужбине. В дни могущества Шамиля он был привезен обратно и похоронен в родном ауле».

Хочу описать, как Шамиль противостоял тем, кто нарушал, законы Аллаhа. Послушайте, как об этом пишет Мухаммад Тагир – Аль-Карахи:

«В первый день Рамазана Шамиль вернулся в Гимры. Однажды он шёл молиться. На улице он застал группу женщин за работой. С открытыми лицами и обнаженными ногами: они грелись на солнце и чесали шерсть. Шамиль мимоходом упрекнул их в бесстыдстве и сказал им: - «Вы, вероятно, думаете, что с уходом Гази-Магомеда, ушёл в тот мир и шариат?».

На другой день, возвращаясь из сада, он нашел тех же женщин за той работой, а около них сидел еще и старик с открытым пахом без шароваров. Шамиль обругал старика за такой неприличный вид и побил его бесстыдных собеседниц. Женщины разбежались, за исключением одной. Шамиль побил ее и вторично. Она стала плакать и звать на помощь. На зов помощи прибежал муж. Узнав в чём дело, обиженный супруг отправился к мулле с жалобой. Он потребовал от аульного судьи немедленного наказания Шамилю. Мулла беспрекословно исполнил его требование и подверг Шамиля 20 палочным ударам. Его наказали за самовольное, (то есть, без разрешения муллы) наказание богохульников.

По окончании суда Шамиль увидел на своей груди сочившуюся кровь. Он провёл рукой по окровавленному месту и увидел зияющую рану. Он обратился тут же к исполнителю суда: - «Ты растравил мою рану, ты ответишь за это мне по шариату».

- «Ведь я не знал, что ты ранен», - начал оправдываться тот: если бы мы знали это, то не стали бы наказывать тебя.

Этот день был пятница, когда все мусульмане собираются на джума-намаз. Шамиль с разрешением сельского муллы обратился к верующим, и доказал правоту своего поступка: противостояние не дозволенному шариатом, без разрешении на то от муллы (имама). Кроме того, он сказал: «Это религия – религия Аллаhа. Она не умирает, если умирает имам. Умер и тот, кто лучше нас всех – Пророк Мухаммад (салла Ллагьу г1ёалайхи ва салам). Умерли халифы (наместники после пророка) Абубакр, Умар, Усман, Али и другие сподвижники, но религия Аллаhа осталась жива. Аллаh помогает тому, кто помогает его религии. И я клянусь именем Аллаhа: не оставлю дело начатое нами, до моей смерти. Кто хочет рай и довольство Аллаhа пусть встанет со мной, а кто против этого – готовьтесь защититься». После его выступления в мечети, поднялся дух мюридов и отступили вероотступники и лицемеры.

Пост прошел. Накануне байрама, перед рассветом, Шамиль встал и пошёл купаться к источнику. Он подошел к дверям, где слышен был веселый говор и хохот. Посему, было видно, что дом битком был набит врагами шариата. Они сидели вокруг большого костра и подтрунивали над отсутствующими мюридами.

- «Вот постойте», - говорит один – «мы завтра напоим мюридов и вдоволь натешимся над ними».

Шамиль сперва хотел вернуться, но потом раздумал. «Какой же я слуга и защитник ислама» - подумал он, - «когда избегаю его врагов и хулителей»?.

Он выхватил кинжал и с криком: «А ну, неверные собаки, посмотрим, кто над кем потешится: вы ли над мюридами или мюриды над вами!» - и бросился в дом.

Толпа моментально рассеялась. Страх, наведенный на нее Шамилем, был так велик, что многие из веселившихся падали в воду бассейна. Шамиль разбил и разодрал на части найденный, на месте увеселения бубен и, бросив его вслед за бежавшими, крикнул: «Вот возьмите отсюда свою ослиную шкуру и убирайтесь прочь!».

На другой день беспутники пожаловались на Шамиля старшине, назначенному русскими при уходе. Старшина послал почетных стариков к Шамилю, толи с просьбой, то с требованием заплатить стоимость бубна, который был сделан по заказу муллы на общественный счет, и оставить аульских жителей в покое. Шамиль ответил посланцам:

- «Я застал нечестивцев за богохульствованием и поступил с ними так, как повелевает Бог. Да будет вам всем ведомо, что я не позволю никому унижать и оскорблять святую веру. Да будет вам известно, что в деле исполнения возложенных на меня свыше обязанностей я надеюсь только на самого себя, и не жду ниоткуда и ни от кого никакой поддержки. Кто хочет – пусть встанет на путь истинный. Кто не желает – пусть отвернется от него. Вы жестоко ошибаетесь, если думаете заставить меня попасть в заблуждение».

Этот гордый самоуверенный ответ был передан старшине в точности, и Шамиль остался безнаказанным. Представитель русской власти в ауле потерял с этих пор в глазах жителей свой авторитет и вес. На него стали смотреть, как на малодушного труса.

В день байрама Шамиль обратился к народу с грозной речью: - «Гимринцы! Вы, кажется, думаете, что с Газимахаммадом погибло и наше общее святое дело, за которое мы так ревностно и усердно боролись? Но я докажу, что вы ошибаетесь. Клянусь вот этой мечетью, клянусь и всеми находившимися в ней божьими книгами, что я превосхожу Гази-Магомеда и умом, и учёностью, и силой. Желающие изменить шариат, пусть объявит о себе теперь же. Я хочу посмотреть на этих молодцов и полюбоваться их мужеством и храбростью!»

Истинные правоверные торжествовали. Вероотступники повесили головы. Ставленник русской власти бежал из Гимров. Шариат водворился вновь в сердцах народа».

Вот вам пример, как боролся наш доблестный имам Шамиль за установление законов Аллаhа на земле Дагестана. Нам всем хочется быть потомками Шамиля, мы гордимся нашими имамами, но никто не хочет даже подумать о том, что мы должны идти по их стопам и, приняв их эстафету с честью передать её нашим детям и внукам.

После смерти имама Гази-Магомеда, по благословению мюршида Ярагского, имамом был провозглашён Хамзат-бег из Гоцатля (родился в 1789 – умер 1834 году). Мюриды знали его как храброго наиба. Он особо отличился при походе на Джаро-белоканы. Другой причиной для избрания его имамом было то, что Шамиль был тяжело болен и многие думали что он не вернётся в строй моджахедов. Хамзат-бега признали имамом многие аварские общества, и он сыграл определенную роль в передвижении дела установления шариата и противостояния русским колонизаторам. Но предопределение Аллаhа прервало его жизнь через два года.

Когда 1830 году Хамзат-бег был в плену у русских в Тифлисе, Асланхан Казикумукский оказал посредничество в его освобождении. В этом Асланхан имел и свои личные интересы. Когда он хотел поженить своего сына на дочери Хунзахского хана Султаната, Баху-хан (Баху-бика – вдова хана) отказала ему и выдала свою дочь за сына Шамхала Тарковского. Асланхан был сильно обижен и искал путь для тайной мести.

Когда Хамзат Бек вернулся из Тифлиса, состоялась встреча с Асланханом, где он говорил будущему имаму: Пока существуют хунзахские ханы, дело мюридов далеко не пойдет и эта старуха (Баху-бика) со своими сыновьями имеет большое богатство и огромное влияние на Аварию. Эти слова запали в душу Хамзат-бега и временами заставляли его задуматься о свержении этого ханского гнезда.

Когда он стал имамам и набрал хорошую армию мюридов, потребовал от Баху-бики подчиниться его движению и как заложника, послать сына к нему в Гоцатль. Это был Булач-младший сын хана в возрасте восьми лет. Хотя Баху-бика и не признавала мюридизм и газават, она поняла своё шаткое положение и согласилась на предложение Хамзат-бега. В начале 1834 года имам со своими мюридами остановились невдалеке от Ханского дворца и потребовал прибытия в его лагерь сыновей Баху-бики, Умара и Абунуцала для переговоров. Сначала был послан Умар. Когда он задержался, Баху-хан сказала Абунуцалу: иди и помоги своему брату. Абунуцал чувствовал, что дело затеянное имамом недоброе и не хотел идти в его лагерь. Когда мать его назвала трусом, он вскочил с место и сказал: Ты хочешь потерять всех своих сыновей. Я пойду, и никогда я не был трусом. Он взял с собой двадцать нукеров (преданные последователи) и пошёл в лагерь имама. Его встретили с почестями и завели в палатку. После короткой беседы имам Хамзат вышел и он посоветовался с Шамилем: Хамзат-бег в последние минуты стал сомневаться по поводу истребления ханской семьи, но Шамиль был уверен в правоте данной операции: Их надо было уничтожить, согласно Шариату, за их сотрудничество с русскими неверными. Он сказал: «Железо надо ковать пока оно горячо, в другом случае будем сожалеть».

Был дан приказ мюридам о нападении. Когда около палатки раздались шаги и непонятный шум, Умар вышел и тут же был убит.

Абунуцал и нукеры выхватили сабли и сражались мужественно, как подобает джигитам, но они были перебиты мюридами. Мюриды потеряли около двадцати человек. Имам с мюридами вступил в Хунзах. Баху-бика была казнена. Осталась в живых вдова Абунуцала: она была беременна и родила сына – продолжителя рода ханского. Младший сын хана Булач тоже был убит. Так, после четырех лет (В 1830 году мюриды были разбиты и выгнаны из Хунзаха) Аварское ханство пало и имам Хамзат сделал Хунзах столицей имамата. Шамиль и другие наибы предлагали Хамзат-бегу не оставаться в Хунзахе – они боялись мести. Но имам чувствовал возросший авторитет мюридизма, был полон энергии и сил. Хотел двинуть начатое дело без колебаний.

Аслан хан в сердцах обрадовался победе мюридов. Но послал письмо Хамзатбеку, где укорял его за убийство ханов – его родственников и угрожал возмездием. В другом письме были золотые часы и такие слова: «Я благодарю тебя за твой подвиг. Я прошу у Аллаhа таких храбрецов в это смутное время. С этого времени я считаю тебя своим сыном и буду поддерживать тебя (тайно). Хорошо было бы, если ты смог покорить и Цудахарцев». Действительно Хамзат-бег сделал попытку присоединить Цудахарцев к имамату и подчинить их своей власти, но это ему не удалось: Встретив смертельное сопротивление, он отступил от своих планов.

Личность Асланхана остается полностью не понятным: как известно он в своё время устроил побег Мух1аммаду Ярагскогму, когда его арестовали и везли в Тифлис. В другой раз – 1831 году когда русские хотели арестовать Ярагского, он известил его об этом и он (в месте Газимухаммадом) перебрался в Салатавию. И здесь, как видим он поддерживал Хамзат-бека. Ясно что он имел два лица: одно для русских, другое для мусульман, но непонятно одно: кого же он всё же-таки больше признавал? Или он хотел остаться одним Ханом в Дагестане, убрав аварских, кумыкских, табасаранских и других ханов?

Имам Хамзат-бег укреплял шариат: он предписал всем своим мюридам отпустить бороды и стричь усы – как отличительный признак. Строго наблюдал за соблюдением намаза коллективно. Запретил курение и употребление бузы. Для лицемеров эти условия были не по душе и они использовали любые возможности для бузы и курения. Однажды наиб имама, обходя дома, где размешались мюриды и выполняли работы по указанию имама, в одном из домов почувствовал сильный угар табачного дыма. Когда наиб потребовал признания виновника, никто не признался. Наиб пообещал наказать его и вышел из дома. Здесь находились Хажимурад, его брат Осман и другие хунзахские мюриды. Как известно Осман был молочным братом для ханской семьи. Хажимурад бывал в доме хана и был в тесных дружеских связях с сыновьями хана. Эти обстоятельства заставляло их думать о мести ханской семьи и их подчинение имаму было только лишь поверхностное. Угрозы наиба подлили масло в огонь. Было решено немедленно совершить покушение на имама. Один из участников заговора донес до него о заговоре и просил его не является на пятничную молитву. На это имам ответил: «Можешь ли ты отвести от меня ангелов смерти, когда они придут за моей душой. Если Аллаh предписал мне завтра умереть, я этого не смогу избежать.

В книге «Кавказ и его герои» (автор книги И.Н.Захарина – Якунина), от имени сына имама Шамиля, Магоммеда-Шафи, имеется следующее описание: «Перед убийством Гамзат – бека, Шамиль всячески предостерегал его от возможности со стороны Хунзахцев, отомщения за смерть их ханов. Шамиль советовал имаму, между прочим, не избирать своей резиденцией столицу аварских ханов, а находиться по-прежнему в Гоцатле; но Гамзат-бек не внимал его советам и, как бы фатально, шёл навстречу смерти. Чрезвычайно интересные сведения сообщал мне по этому поводу генерал Магомед-Шеффи (узнавший их от своего покойного отца). Отец его, Шамиль, за два дня убийства, предостерегал Гамзата-бека от поездки по случаю предстоящего праздника в мечеть; он Гамзат, будучи фаталистом, отвечал ему: «Не боюсь. Будет то, что написано мне на досках предопределения». Посланному же Шамиля, подавшему ему письмо, он сказал: «Никто не может остановить ангела, если Аллаh пошлет его за душой человека…»

Получив эти ответы, Шамиль тотчас же отправил Гамзат-беку второе письмо, в котором писал: «Ты очень слепо веришь в предопределение. Это хорошо, но попробуй, однако, броситься со скалы, и ты увидишь, что наверное погибнешь, хотя бы тебе по здоровью твоему, можно было прожить еще много лет». Это второе письмо не дошло уже до Гамзата, а первое было найдено в кармане Архалука убитого имама».

Имам Хамзат-бег должен был участвовать в пятничном намазе. Когда ему свой верный мюрид тоже сказал о возможном заговоре, имам распорядился не впускать в мечеть людей в бурках и с оружием, однако решительно пошёл на пятничный намаз в сопровождении двенадцати мюридов.

Мечеть была низкиой и мало освещенной. Когда имам дошел до своего места и хотел начать молитву, он заметил людей в бурках, стоящих в позе рукуа (поясной поклон). Имам шагнул к ним, видимо хотел знать, как они оказались в мечети в бурках нарушив его приказ. Один из них – Осман крикнул: «Встаньте, когда в мечеть зашёл ваш имам для молитвы!». Потом он в упор выстрелил из нагана. Раздались ещё выстрелы, завязалась рукопашная схватка. Был убит Осман и некоторые участники заговора. Кое-кто успел выскочить из мечети. Среди них был и Хажимурад. Говорят, что заговорщики узнали предателя, выдавшего их, и загнав его в маленькую башню заживо предали огню.

В это время Шамиль был в отъезде. Когда он услышал о мученической смерти имама, собрал большое количество мюридов и пришёл в Гоцатль. Здесь находился хазина имамата (имущество, богатство) и маленький Булачхан. Шамиль взял у дяди Хамзат-бега эту хазину. Булач хана задушили и бросили с утёса в реку Авар-Койсу.

В источниках истории есть данные о том что в первый раз для назначения нового имама (после смерти Хамзат-Бега) видные учёные и уважаемые люди собрались на горе Арак. Почти единогласно имамом был назван Шамиль. Он не соглашался с ними и говорил: «Я был правой рукой и верным помощником для двух имамов и хочу быть таким же мюридом у другого имама».

Имам Шамиль, хотя и согласился по просьбе собравшихся взять на себе это тяжёлый груз, не торопился показать себя как имам. Второе собрание состоялось в с.Ашильта, где опять он был назван имамом.

В третий раз в с. Харахи собралось большое количество представителей Дагестана для окончательного решения вопроса имама. Здесь были и противники Шамиля которые говорили: чтобы имам был действительным, он должен быть выходцем из Курайшитского рода, как и пророк Мухаммед (да благословит его Аллах и да приветствует). Спорный вопрос решил уважаемый всеми учёный из Хварши Загалав Дибир, который сказал: «все необходимые качества для имама собранны в Шамиле, кроме последней (Курайшитский род). Нет другого среди нас достойнее Шамиля. Мы его выбираем имамом согласно изречению Мухаммад (с.а.в.с.): «Когда вы соберетесь двое и больше, то пусть один из вас будет амиром (имамом)».

Все споры были закончены. Загалав Дибир благословил Шамиля и все сделали дуа (молитву).

Глава третья. Газават 1834-1859 годов – период джихада под руководством имама Шамиля

В первые три года (1834-1837) имам Шамиль в основном был занят объединением Дагестанцев для борьбы против русских захватчиков. Он много ездил по всем округам Дагестана и подбирал верных мюридов, для назначения их своими наибами в округах. В основном он поддерживал связь с учёными и прислушивался их мнений. Когда возникало необходимость мушавары (обсуждении) Шамиль собирал всех учёных, наибов и советовался с ними, как и предписывает священный Коран. Конечно было много лицемеров, которые мешали и с которыми приходилось воевать и языком и оружием.

Русские получали все сведения о движениях имама через своих доносчиков. Когда поняли, что имам Шамиль опаснее и сильнее двух предыдущих товарищей, и что он намеревается двинуться через Анди в Чечню, командование русской армии начало наступление на горный Дагестан. В 1837 году генерал Калужнев и около девятисот солдат и офицеров через Каранай спустились в ущелье Гимры. Он думал отвлечь внимание Шамиля и приучить жителей селений Гимры, Унцукуль и других. Но жители Унцукуля были враждебно настроены к русским, приготовились встретить их как положено. Калужнев понял что такой маленькой силой он ничего не сможет сделать: Встретившийся с жителями Гимры, которые проявили покорность, он скрыл намерение своего прихода и поспешил вернуться. Другой отряд во главе которого был генерал Ивлиг попался в засаду. Был убит генерал, с ними были убиты другие офицеры и много солдат. Спаслась маленькая группа с раненным генералом Евдокимовым. Русские поняли, что имеют дело с опасным врагом, и решили провести широкомасштабную карательную операцию.

Летом этого года (1837) под командованием генерала Фези из Темирхан-шура, через Леваши, Хожалмахи, Гергебиль, в горы Дагестана двинулась армия: пешие, казаки, милиция с восемнадцатью пушками и обозами продовольствия. По заниженным русскими данными, были задействованы около восьми тысяч человек. Когда огромные силы русских подошли к Унцукульо, жители села без сопротивлении покорились. Им было поставлено условие: дать в заложники своих людей, вернуть всех русских пленных и перебежчиков.

В то время в горах Дагестана были много дезертиров русской армии. Невыносимые издевательство некоторых офицеров и долгосрочная служба в армии заставляла некоторых солдат убежать от своих к врагам. Здесь они чувствовали себе более свободными и имели больше личных прав. По мусульманским законам запрещено издевательство над пленными и рабами, нельзя перегружать их работой, и нужно создать нормальные условия жизни. Вот эта мусульманская этика и была причиной дезертирства русских солдат. При каждом случае русские ставили эти условия, но не всегда их выполняли местные жители. На Унцукульских горах, около селении Бетли, Фези остановился для отдыха и разработки дальнейших планов.

В это время имам Шамиль, Ташав-хажи и Кебед Мухаммад находились с частью мюридов у крепости Телетли. Это была хорошо укрепления русская крепость, имеющая большое стратегическое значение. Когда Фези узнал об этом, он побоялся, что крепость может попасть к мюридам и послал один отряд через Цатаних, Хунзах, на Телетли.

По пути они должны были взять отряд из крепости Хунзах. Когда эти отряди подошли к крепости Телетли, произошла сильная битва, где русские потеряли двух офицеров и около ста солдат убитыми, многие были ранены. Имам Шамиль с боем и потерями ушёл из Телетли. При отсутствии имама Шамиля и его верных мюридов произошла битва в селении Ашильта. Когда войска Фези появились в окрестностях Ашильта начались первые бои. Мюриды сопротивлялись мужественно. За каждый камень, за кусок земли отдавали свою жизнь в неравном рукопашном бою воины Аллаhа.

После трехчасового боя русские подошли к Ашильте. Здесь уже офицеры потеряли командование над солдатами. В каждом доме, переулке, в ущельях и каменных завалах шёл рукопашный бой. Русские показывали мужество и отвагу – им нельзя было отступить. Защитники села уверенно и преднамеренно воевали на смерть. Смерть была их благородной целью: за это они получали вечные райские блага. Они с ненавистью и злобой нападали на русских и не жалея своей жизни убивали врагов и сами падали убитыми. Картина была страшная и душераздирающая: на село, насчитывающее около пятисот домов наступили вооруженные до зубов семь-восемь тысяч солдат и казаков. Генерал Фези, с обнажённой саблей появлялся перед солдатами, вдохновляя их на бой. После обеда почти всё село горело, и только в отдельных домах сопротивлялись до вечера. Оставшиеся в живых мюриды, шесть раз атаковали русских за эту ночь, но не смогли устоять перед огромной армией и свинцовым дождём.

Мюриды, оставив окрестности села отошли в разные стороны. Одна группа поднялась на Ахульгох. Это Ахульгох называется старым: здесь было только меленькое укрепление и малочисленные мюриды. Генералу Фези не предстояло больших трудностей взять эту Ахульгох. По данным русских в плен попались более семидесяти мюридов. Кроме того освободили шестьдесять заложников, бывших у имама Шамиля. Здесь же была и хазина (богатства) имамата, она к русским не попала. После этого была полностью уничтожены посевы, виноградники и сады Ашильта. Село было разрушено полностью. Даже разрушали каменные стены. Были разрушены поливные каналы и желоб: всё это делалось для того чтобы Ашилтинцы вторично не вернулись к своим родным очагам. Подумайте читатели: могут ли быть варвары и злодеи быть страшнее и хуже этих русских! Нет в их действиях ничего человеческого и святого. Они хищные звери и грязные свиньи.

Русские через Чиркату, Игали и горы Бетли вышли опять на Унцукуль. Поднявшись вверх по реке Аварское Кайсу, через Гоцотли, Фези потянул свои войска в Телетли. Здесь уже собралось большое количество мюридов на помощь имаму Шамилю. Село было больше чем Ашильта. С одной стороны была большая отвесная скала, которая служила для села, как спина, а другие три стороны были над оврагом, где приходилось карабкаться по скалам, пока доберёшься до плато, где было село. На несколько дней Фези расположился невдалеке от села и вёл обстрел села пушками. Многие дома и крепости были разрушены. На рассвете следующего дня все силы были брошены на штурм села. Повторилась история Ашильта. В жестоких боях русские овладели верхней частью села. Казалось, что до победы русских осталось немного. В это время имам Шамиль попросил перемирия. Фези отвёл свои войска на высоты вокруг села. Переговоры длились два дня. Они закончились тем, что имам Шамиль, Ташав-Хажи и Кебед-Мухаммад отдали заложниками своих родственников и признали себя побеждёнными.

Имам Шамиль писал письмо генералу Фези: «От имени Шамиля, Ташавхажи, Кебедмухаммада, Абдурахман – Аль-карахи, Мухаммад-умар-оглы и представителей и учёных Дагестана. После того, как мы дали заложников в руки Мухаммада Мирзахана, мы объявляем перемирие с императором русским. Мы его не нарушим с условием, не проявлять никакой вражды с обеих сторон, хотя бы незначительной. Когда одна сторона нарушит свой договор, она будет считаться коварством и на коварных пойдёт проклятие Аллаhа и людей. Это письмо с нашей стороны говорить о нашей устойчивости в договоре и миролюбии».

Когда Фези прочёл это письмо, он нашёл его слишком грубым и потребовал от Шамиля написать другое письмо в мягкой форме. Поскольку Шамиль был здесь хозяином положения, он написал другое письмо – но не лучше прежнего и он написал: «Это письмо говорит о перемирии между русским императором и Шамилем. Это перемирие доказывает то что мы дали заложников в руки Мухаммада Мирзахана: Шамиля двоюродный брат, пока пребудет сын брата (Шамиля). Двоюродный брат, Абдурахман Карахи дал сына своего: что бы мир был постоянным. С условием, не повредить любой стороне и не коварствовать. Действительно, коварство проклято Аллаhом и людьми».

То, что Фези принял предложенное Шамилем перемирие, многие критики считали ошибкой смелого полководца. Эти два письма Шамиля принесли ему признание среди врагов России: до сих пор они недооценивали движение горцев и, по русским сводкам думали, что это действительно бунт религиозных фанатиков. Но когда Шамиль заключил перемирие с Русским императором на права равных, оппоненты России начали придавать большее внимание борьбе горцев с Русскими захватчиками.

То, что Фези принял предложение Шамиля, в действительности, был необходимым шагом для русского генерала. В этом походе он потерял более тысяча солдат убитыми, половина пушек пришла в негодность. Было много раненных солдат. Пали лошади, пришло в негодность обмундирование и многое другое заставило Фези идти на перемирие. Говорят, что Фези был хорошим сочинителем. Когда он написал в Петербург о своих успехах и покорении Дагестана, все думали что Кавказская война кончилась. Но эта война набирала новые силы. То, что сравняли Ашильта с землёй, что мюридам пришлось оставить Телетли русским, и другие кажущиеся успехи были только поводом и причиной тому, что через два года Русским пришлось воевать под Ахульго и заплатили за его взятие дорогую цену.

Когда имам Шамиль вернулся в Ашильта, он увидел страшную картину. Там, где стояло богатое, полное жизни село из пятисот дворов, не было не одного целого дома: всё было сожжено и кое-где торчали остатки каменных стен. Был сожжен и мечеть, где Шамиль был избран имамом за три года до этого. Не было живой души, даже улетели небесные птицы. Цветущие сады превратились в голые скалы; были вырублены фруктовые деревья и виноградники, затоптаны кукурузные поля, разрушены водопроводы. Нет ничего удивительного в том, что такая картина привела имама в ярость и он жаждал мести. Все эти ужасные разрушения и страшная бойня были не потому, что Ашильтинцы и другие горцы сделали что либо плохое русским и России, а для того, чтобы они (Дагестанцы) и не думали о противостоянии русским варварам, насаждавшим свои законы среди мусульман. Это русские сделали для того, что бы задушить движение горцев, поднявшиеся на газават против захватчиков и угнетателей. Но не думали эти людоеды, которые истребляли всех, кого они встретили на своем пути, разрушали святыню мусульман – дом Аллаhа, уничтожили посевы и сады, гнев Аллаhа настигнет их, и что война ещё не кончена.

Эта страшная картина привела имама Шамиля на Ахульго, где он укрепился, использовав весь опыт прошлых битв с русскими. Здесь были построены военные укрепления и сакли для проживания женщин и детей.

В то время, когда имам Шамиль укреплял Ахульго и думал о новых походах против русских, император запланировал посещение Кавказа. Он не знал какие трудности и горечи ждут его генералов и солдат на Кавказе. В Москве и в Петербурге думали, что сопротивление горцев сломлено и Император хотел посмотреть на «успокоенный» Кавказ и праздновать победу.

Для полной уверенности победы русских на Кавказ были посланы секретные указания, что бы уговорить имама Шамиля встретиться с Императором (желательно в Тифлисе) и проявить ему свою покорность и просить прощения за его прошлые «грехи». При этом Шамилю должны были обещать большие вознаграждения и сохранение жизни.

Главнокомандующий на Кавказе Фези поручил это важное дело генералу Калужневу. Он был знаком с жизнью и обычаями горцев, кроме того был одним из храбрых военачальников. Конечно, Калужнев по своему опыту, знал бесполезность этой затеи, но исполнение воли Императора было превыше всего. Генерал связался с Беками Караная и через них назначил встречу с Шамилем. Встреча была назначена около источника не вдалеке от Гимры.

Когда Калужнев, в сопровождении генерала Евдокимова, пятнадцати Казаков и десяти жителей села Каранай прибыл на назначенное место, имам Шамиль уже ждал его. С ними были около двухсот вооружённых мюридов.

Калужнев с переводчиком отделились от своих товарищей и сели на маленькой площадке, возле родника. Он пригласил Шамиля присоединиться к нему. Имам с тремя мюридами подошли к площадке и опустились рядом с Калужневым. Некоторое время имам мусульман и христианский генерал сидели молча, только журчание воды среди камней ущелья, нарушало тишину. Каждый из них чувствовал свое величие и непокорность, решимость отстоять свою идею. Они знали что судьба войны и мира зависела от исхода их переговоров.

Посе маленькой паузы, на землю постелили бурку и на ней сели имам Шамиль и Калужнев. Первым заговорил генерал. Он долго и красноречиво говорил в доказательство своего предложения. Ему казалось, что имам полностью понимает его и принимает условия переговоров. Но, когда Калужнев высказался полностью, имам Шамиль сказал: «Я не могу ответить тебе без мушавары (согласования) с моими товарищами». Уже после обеда поняв, что больше ничего не сможет добиться от Шамиля, генерал поднялся с бурки и протянул руку имаму для прощания. Прежде чем имам поднял свою руку для рукопожатие, его локоть схватил наиб Сурхайхан и сказал: «Не подобает, чтобы рука имама мусульман дотронулась до руки неверного.

Когда Калужнев услышал такое унижение, он потерял рассудок (и так он был в крайней недовольстве, что не смог выполнить возложенную на него важное дело). Он поднял трость, которую носил с собой по случаю малой хромоты, и хотел ударить по шапке мюрида. Для горцев большим унижением считается, если собьют шапку с его головы. Сурхай-хан взялся за рукоять кинжала.… Здесь имам Шамиль проявил свою порядочность и холоднокровие: он быстро схватил за руку Калужнева и другой рукой отодвинул мюрида. Кроме того, приказал мюридам, которые зашевелились, не двигаться с места. Калужневу имам предложил не мешкаясь уйти к своим товарищам. Но он был так разозлен, что не чувствовал никакой боязни, не думал о возможных последствиях и крепко, всеми русскими выражениями он ругал Сурхай-хана и всех горцев без разбора. Здесь к нему подошёл Вильяминов и уговорил его отойти от опасной черты…

Калужев с казаками вернулся в Темирхан-шуру. Имам Шамиль держал совет с своими наибами и видными учёными. Когда генерал написал к нему письмо, требуя ответа и покорения белому царю, Шамиль ему ответил: «От бедного Шамиля, который во всём надеется на Аллаhа … Я решил окончательно: Не поеду в Тифлис хоть меня разрубят на куски за мой отказ. Причиной тому является: то что многократно испытывал на себе ваше коварство, которое знает весь народ».

1838 год пришёл без особых военных действий; русские готовились вести широкомасштабную операцию в горах Дагестана. Имам Шамиль тоже готовился к обороне. Кроме Ахульгоха был укреплён село Аргвани, в Салатавию были посланы люди подготовить местное население к обороне. В начале 1839 года, на границе Дагестана и Чечни, наиб Ташав-Хажи собрал большое количество Чеченцев и укрепился в русле реки Герзель. К нему на помощь пришли Аварские наибы Сурхай и Али-бег, они сделали небольшое укрепление около селения Мескет и готовились противостоять движению русских войск, со стороны Грозного и крепости Внезапное. Но русские совершили неожиданный поход с большими силами и без особой трудности, разгромили воинов Ташав-Хажи. Было разрушено укрепление Ахмадхала, селение Мескет и другие сёла до селении Соясан. Хотя потери мюридов были незначительные, русские на некоторое время были уверены в том, что Ташав-Хажи о своими людьми не будет нападать на их отряды.

Весной 1839 года главнокомандующий Граббе двинул свои войска через Дылым, Буртунай в горы Дагестана. В селении Буртунай имам Шамиль на несколько дней приостановил продвижение русских, но вынужден был отступить и поспешил через хребет Хари в Аргвани. После обеда 30 мая, русские батареи открыли огонь по селу Аргвани и вели огонь до наступления темноты. Ночью, со всех сторон окружили село, подтянули пушки и с рассветом открыли ураганный огонь по позициям мюридов. Одновременно пехота пошла в атаку и завязался рукопашный бой на улицах, на крышах домов. Целый день проливалось кровь с обоих сторон. К вечеру большинство домов было разрушено. Единственный способом для взятия оставшихся домов, было бросить через пробитые отверстия в крышах ручные бомбы. Многие защитники сгорели в домах, немногие смогли уйти из села, воспользовавшись темнотой.

Участник войны, офицер Милютин пишет: «Не смотря на безвыходное положение, они наносили нам (русским) сильные потери. Самые ярые из них радовались, когда смогли убить хоть одного неверного, хотя это стоило ему жизни. Они по одному выходили на рукопашный бой с шашками и кинжалами, и умирали на наших штыках. Некоторые из них безо всякого оружия кидались на десятки солдатов и не сдавались живыми. В плен попались только пятнадцать человек, которые задыхались в одном доме, когда бросили бомбу. После тридцати шести часов без перевивной резни, сопротивление было подавлено. Оставшиеся целыми дома были разрушены, всё что могло быть полезным солдаты забрали с собой».

После короткого отдыха, пятого июня, русская армия появилось в селение Чирката, напротив села Ашильта и Ахульго. От пятого до двенадцатого июня генерал Граббе собрал все свои сили и по временному мосту через Андийское Койсу переправил войска в сторону Ашильта. Для охраны Сагри-мост и Игали-мост были выделены специальные отряды. С этого дня началось осада Ахульго, продолжавшиеся до 22 августа. Про героизм защитников Ахульго, про ужасные и страшные лишения и беды, обрушившиеся на его защитников, написаны отдельные книги. Всего на Ахульго было около четырёх тысяч человек; из них воинов Аллаhа было больше одной тысячи. По данным русских, боеспособных (регулярных) войск было 8 500 человек, кроме того была и Дагестанская милиция, около четырёх тысяч человек. Многие наибы верные мюриды не были на Ахульго; Акберди-Мухаммад, Галбац, Сурхай и другие наибы были в селениях. Когда они узнали об окружении Ахулго, они собрали большое количество мюридов и прорвавшись через Сагри-мост, оказались за холмами, около села Ашильта. Русские не ожидали такого прорыва и ничего не знали об этом. По своей неопытности и неумению вести войну, мюриды упустили драгоценную возможность внезапного нападения. На рассвете 22 июня, читая аяты Корана и стреляя из винтовок они появились на окрестности Ашильта. Русские быстро опомнились, была сделана перегруппировка отрядов и мюриды были остановлены. В дальнейшем они были отброшены, и Граббе лично преследовал их. Рассеяв мюридов и отбросив их за село Игали, 23 июня все отряды русских стояли на позициях у Ахульго. После этого наибы и мюриды не смогли оказать значимой помощи имаму Шамилю. Хотя и была возможность по левому берегу реки Андийского Койсу оказать помощь, Гимринцы тоже не оказали имаму поддержки. Когда Граббе сделал Уллубека своим исполнителем в селении, Гимринцы окончательно показали свою покорность генералу и дорога из Шуры, через Гимры была открыта для русских и они могли общаться без опасения.

Для штурма Ахульго, русским мешали мюриды, сидевшие на верхушке высокой сопки, которую называли Сурхайкала. Около ста отважных мюридов во главе с наибом Али-бег находились на сопке. Они были в полном окружении. Чтобы взять воду для питья им приходилось ночью спускаться, но крутому склону до речки Ашильта, где их ждали русские. Пока сопка находилось в руках Алибека штурм Ахульго был невозможен: единственная тропинка, по которой можно было подняться на Ахульго, контролировалась мюридамы и обстреливалась.

29 июня солдаты решили штурмовать Сурхайкалу. При поддержке артиллерии трёх батарей, они пошли в атаку, но их встретили. Кроме оружейных залпов, камни, бревна которые на них обрушались защитники. От пушечных выстрелов подымалась пыль, глыбы камней и земли подали на атакующих. К вечеру с большими потерями русские отступили.

Вторую атаку сделали четвёртого июня. Были выбраны более двухста добровольцев для штурма сопки. За целый день они не смогли подняться на сопку. Уже ночью огромными усилиями и дорогой ценой, русские поднялись на Сурхай-калу, где уже не было защитников. Оставшиеся в живых мюриды, спустились на Ахульго.

Мужественный наиб Алибег Хираясулаев стал шахидом на сопке Сурхайкала. По преданию очевидцев его правую руку оторвало пушечным зарядом и она висела, как мешочек. Алибег попросил товарищей отрезать мешающую ему руку. Когда они отказались, Алибег сам удалил свою руку, и истекая кровью до последнего дыхания, сражался с неверными.

Теперь Ахульго был полностью окружён. Кроме имевшейся 12 тысячной армии с Шуры подошли дополнительные отряды солдат и обозы с боеприпасами и продуктами. Положение защитников было очень тяжелое. Кроме того, что не хватало воды, питания их мучила и страшная эпидемия оспы. Летная жара и невыносимая вонь разлагающаяся трупы (своих мюридов и русских неверных, которыми были заполнены ущелья около Ахульго) сделали их жизнь невыносимой. Русские понимали все это и решили, что можно начать штурм Ахульго: по сведениям лазутчиков, защитники были не в силах оказать какое-либо сопротивления.

Командование русской армии решило начать штурм Ахульго 16-го июля. Здесь мы дадим слово историку Шигабудинову Д., который описал события этого дня в своей книге «Ахульго»:

«Утро 16 июля началось артиллерийской канонадой. «У русских было 24 пушки, - читаем мы у аль-Карахи, - гора Ахульго сотрясалось, когда они стреляли по ней, так, что ударяла в спину тому, кто стоял, прислонившись к ней».

Огонь продолжался до 5 часов пополудни. Можно представить себе, что творилось в крепости. Почти все наземные постройки были разрушены. Единственным опасением горцев стали подземные убежища и многочисленные пещеры Ахульго, со стороны Андийского Койсу.

В пять часов пополудня, когда был выставлен белый флаг, означавший для штурмующих начало атаки, казалось, что под развалинами Ахульго не осталось ничего живого. Но стоило колонне Врангеля двинуться в бой, как со стороны Нового Ахульго грянули первые выстрелы. Однако колонну «графцев», увлекаемую порывом атаки, уже невозможно было остановить. Наступавшие хорошо знали, что их главный козырь – стремительность и быстрота, иначе неминуемая смерть на дне глубоких ущелий …

Первым в атаку двинулся I-й батальон Варшавского полка, главной задачей которого было перебежать по узкому, но, к счастью для него, короткому перешейку, отделявшему некогда Сурхайкалу от Нового Ахульго.

Барон Врангель, казалось, все рассчитал, но не мог, однако, предвидеть всего. Когда передовая колонна штурмующих, перебежав перешеек и форсировав глубокий ров, отделявший их от позиций крепости, уже вступили на передовую площадку Нового Ахульго, то неожиданно встретила на своем пути новое препятствие: второй не менее глубокий ров, который, к тому же, горцы обстреливали перекрестным огнем из двух открытых двухэтажных саклей. Препятствие охладило наступательный пыл атакующих, и этим сразу воспользовались защитники крепости. Видя замешательство противника, по ним огонь открывали их жены и сестры, переодетые в черкески, даже дети защитников Ахульго не оставались в стороне и в течение всего сражения активно помогали взрослым, поднося на передовые позиции боеприпасы и камни.

Атакующие поняли, чем грозит для них неожиданное препятствие, и неизвестно, как бы они повели себя уже в следующую минуту, но неудачи преследовали «графцев». Не разобравшись до конца в том, что же произошло на передней площадке, а возможно, оценив заминку как следствие недостатка сил наступающих, Врангель отдал приказ вступить в бой остальными двумя батальонами. Этот воистину роковой для атакующих приказ обернулся в тот день многими людскими потерями для наступающих.

Вступившие в атаку батальоны, стремясь выполнить поставленную задачу и помочь товарищам, не подозревали, какую участь они готовят и себе, и тем. Солдаты шли вперед, не зная, что первый батальон попросту попал в ловушку, двери которой им же и предстояло захлопнуть. Батальоны шли вперед. В короткий промежуток времени на небольшой, стесненной глубокими обрывами площадке скопилось, по одним сведениям, более 600, а по другим – 1 500 человек. Продвинуться вперед, развивая атаку, оказалось невозможным, и дополнительные батальоны оказались не в состоянии изменить ситуацию к лучшему. А между тем, с фронта и с флангов, по атакующим вёлся прицельный огонь. Началась настоящая бойня, так как наступающие были совершенно открыты для защитников крепости. На голом скальном участке им негде было искать спасения, разве что укрывшись за телами своих погибших товарищей. Напрасно трудились саперы, пытаясь установить на площадке нечто вроде ложемента под беспощадным огнем горцев, им так и не удалось втащить на передовую ни одного тура. Положение «графцев» усугублялось с каждой минутой.

Барон Врангель, едва не впав в отчаяние, отдает новый приказ продолжать атаку и лично ведет вверенные ему батальоны. Последствия этой атаки были еще более трагичными: «Графцы» потеряли всех офицеров, а сам барон, тяжело раненный, остался лежать среди окровавленных тел своих собратьев по оружию.

Атака захлебнулась, а оставшиеся без командиров батальоны начали отступать. Но и здесь их ожидало новое препятствие, еще более страшное: десятки их товарищей, убитых и раненных, буквально закрыли своими телами перешеек через которые лежал единственный путь к отступлению. Путь к спасению для «графцев» был закрыт. «… Безответно, не трогаясь с места, как часовые на посту, стояли и гибли люди, не будучи даже в состоянии наказать скрытого врага», - пишет А. Юров.

Казалось печальная участь «графцев» предрешена, но тут на помощь им пришла природа, которая не знает своих и чужих, не разбирает, кто друг, а кто враг, кто прав, а кто виноват, для нее все равны. Покрывало ночи скрыло несчастных «графцев» от выстрелов из Ахульго.

С наступлением темноты оставшиеся в живых отыскали тяжелораненого барона Врангеля и, подобрав оставшихся в живых, отступили на исходные позиции. Так бесславно и трагически закончилась атака, предпринятая главной колонной наступавших 16 июля 1839 года.

В то время, когда разворачивались эти события, у стен Нового Ахульго бой вели и две другие колонны Чеченского отряда под командованием Попова и Тарасевича, главной задачей которых было – отвлечь горцев от батальонов «графцев» их судьба сложилась еще более неудачно.

Средняя колонна полковника Попова сумела достаточно далеко продвинуться вглубь тесного ущелья между двумя Ахульго. Однако, как стало ясно впоследствии, их продвижение было учтено и даже запланировано самими горцами. Дав неприятелю зайти поглубже, они открыли по нему яростный огонь. Ответные выстрелы апшеронцев по близлежащим высотам Ахульго были малоэффективны и не могли принести значительного урона горцам, умело укрывшимся от неприятеля, используя особенности рельефа местности и искусственные сооружения крепости. Вскоре вслед за выстрелами на головы царских солдат полетели камни и бревна …

Что касается левой колонны майора Тарасовича, то она вовсе не вступила в бой, ограничившись одной лишь перестрелкой с защитниками Старого Ахульго…»

Прошёл ровно месяц, пока генерал Граббе смог сделать всё, что по его мнению, могло бы служить для окончательной победы над гордыми и мужественными защитниками своей религии и родины. Было несколько попыток вести переговоры с Шамилем. Имам ставил свои условия: оставить его и мюридов на своих местах и отвод русских войск от Ахульго. Граббе требовал сдачи Шамиля русским, обещал сохранить жизнь ему и всем мюридам. Но самым тяжёлым для Шамиля было требование выдачи своего сына Джамалуддина как заложника (аманата). Имам Шамиль не хотел сдаваться, но он хотел выиграть время, облегчить участь своих товарищей, особенно детей, женщин, стариков. Вот уже третий месяц они не пробовали горячей пищи, не напивались водой для утоления жажды, проводили дни и ночи на голых камнях в землянках и пещерах. Мюридов с каждым днём оставалось меньше.

16 августа Граббе потребовал от Шамиля выдачи сына и проявление своего покорения, или он (Граббе) начнёт штурм. Не получив ответа, на рассвете 17 августа заговорила вся артиллерия и начался штурм Ахульго. Ураганный огонь артиллерии разрушал все, что есть на Ахульго. Пыль, дым, пули - всё перемешалось. Защитники до единого человека боролись, как могли. Женщины, переодетые в черкески воевали рядом с мужчинами, дети подавали боеприпасы.

Имам Шамиль понял что держать оборону долго не сможет и он в час дня выставил белый флаг. Через некоторое время от Ахульго вышли два человека: Это был двенадцатилетний сын Шамиля Джамалуддин и сопровождающий его Юнус - ближайший друг и соратник имама Шамиля. 18 августа генерал Пулло и имам Шамиль встретились для переговоров на нейтральной зоне. Генерал хорошо знал татарский язык. С имамом был его дядя Бартихан и Газияв из Анды.

Шигабудинов. Д. пишет: «Переговоры Пулло и Шамиля продолжались в течение получаса. Пулло было необходимо любыми средствами и обещаниями добиться от имама согласия на добровольную сдачу. Шамиль, судя по сообщениям аль-Карахи, еще до переговоров понимал намерения русских относительно свой персоны, поэтому уже на встрече с Пулло был готов ко всяким неожиданностям. Мы видим, как Шамиль, незаметно подложив под себя полу одежды Пулло (по другим сведениям – край коврика), на котором оба сидели, готов был в случае опасности убить генерала и вступить в бой с его свитой - только бы не попасть в руки врага. Однако провокации не было. В конце «длинного разговора» Пулло якобы сказал следующее: «Истинно, ваш обычай таков, что выбор того или иного дела находится в ваших руках. У нас же делается то, что установлено или приказано со стороны царя. Если между нами будет установлен мир и соглашение, то нам будет необходимо доставить тебя к нашему генералу, для того, чтобы он увидел тебя и мог сообщить об этом царю. Выслушав Пулло, Шамиль решил, что его опасения не напрасны, и со словами: «Меня схватят сейчас» обратился за помощью к лицам, сопровождавшим его.

Тогда Бартихан, внимательно следивший за ходом переговоров, ответил вместо Шамиля: «Истинно, мы, как ты сказал, свободные, не признающие над собой власти. Один делает, другой ему противоречит. Один завязывает, другой развязывает. У нас есть ученые, опытные и знающие люди, они в селении (имеется в виду Ахульго) и здесь не присутствуют. Если мы это и сделаем, то только посоветовавшись с ними». В этот же момент, вероятно, по заранее условленному знаку, Гимринец Ибрагим Хусейн прокричал призыв к полуденной молитве, хотя время ее еще не настало. Переговоры в тот день больше не возобновлялись. Вот, в общем и все, что можно узнать о переговорах 18 августа из книги Мухаммеда аль-Карахи».

Переговоры длились ещё три дня. Есть два письма имама Шамиля, переданные генералу Граббе. В этих письмах имам просить оставить его и мюридов в течении одного месяца в Ахульго, отвести войска, и обещает после этого предстать перед его лицом. Генерал требовал только явки имама к нему и не соглашался на другие предложения Шамиля.

Зная что Юнус, добровольно находившийся около Джамалуддина в лагере русских, был в числе доверенных лиц и на хорошем счету у имама, Граббе решил использовать его с целью переговоров. Он сказал Юнусу: «Я слышал, что имам считается с тобой и с твоим мнением. Поэтому прошу тебя отправиться к имаму и повлиять на него. Уверь его в том, что его явка ко мне принесёт ему много почестей и добра, а народу - пользу».

Юнус говорил, что у Шамиля много сторонников и без их согласия он не явиться к тебе и что мне это определенно известно. Все же таки Граббе отправил Юнуса к Шамилю.

Когда он пришёл на Ахульго и рассказал о причине его прихода Шамиль сказал окружающим: «Я знал, что выдача моего сына в заложники не послужит поводом к примирению. Но я согласился на это по вашему требованию. Теперь я знаю стремления русских: они хотят моего пленения. Пусть начинают бой. Ответ я могу дать с обнажённой шашкой в руках».

Имам велел Юнусу вернуться к русским и в точности передать генералу его ответ. Барти-хан возражал ему, говоря что такой тон, может повредить ходу переговоров. Лучше ответить помягче дабы не усугубить тяжёлое положение защитников крепости. Но Шамиль сказал: «Мягкое обращение с ними не приносить нам пользу».

Юнус вновь встретился с генералом и передал ему ответ Шамиля. Генерал сказал: «Хорошо, я прекращаю всякие переговоры с Шамилем и, согласно полученному мною распоряжению, возьму Шамиля в плен и отправлено провожу его куда следует...».

Новый штурм крепости начался на рассвете 21 августа.

Шигабудинов Д. пишет: {Солдатское «Ура!» заглушили ответные выстрелы горцев. Они обрушились на атакующих и с флангов, и с фронта. Завязался бой. Наступавших, казалось, невозможно было остановить. Они с ходу взяли левое заграждение горцев, в виде укрепленной сакли, но их правый бастион оказался гораздо более неприступным, чем предыдущий.

Кабардинцы использовали различные маневры, но взять бастион не смогли. Об открытой атаке не могло быть и речи, а другие средства (гранаты, обстрел и т. д.) положительных результатов не давали.

Тогда на помощь русским вновь пришли саперы. Еще до вечера они сумели пробить в базальте скалы подземную сапу и подвели ее под самую стену бастиона. Раздался взрыв. Когда облако гари и пыли постепенно рассеялось, перед глазами людей, очевидно, предстала ужасная картина. На месте, где некогда был неприступный бастион, остались одни развалины. Все, кто находился там, либо погибли, либо были заживо погребены под его обломками.

В тот день в плен никого не брали, впрочем, никто и не сдавался. Оставшиеся в живых были попросту заколоты, расстреляны и зарублены. Резня на Новом Ахульго продолжалась до самого вечера. И только ночь, уже в который раз, смогла развести враждующих.

Русские ждали нового штурма. И когда штурм начался, горцы могли надеяться только на чудо, но его не произошло. Передовой бастион был взят русскими, и Шамиль понял, что дело обороны крепости проиграно. Надо было думать о спасении.

Начался новый день. С первыми лучами солнца все, кто был не способен держать оружие, захватив нехитрые пожитки, начали переходить в Старое Ахульго. 200 мюридов, последних защитников Нового Ахульго, остались в саклях, чтобы прикрыть раненных, женщин, стариков и детей. Они решили погибнуть, но не сдаваться.

«22 числа, - сообщает Граббе, - с рассветом, заметил я большое движение на Новой Ахульго: женщины с детьми переходили в старый замок и сносили туда имущество свое. Из этого я сделал заключение, что горцы не находили возможности удержаться на своей сильной позиции пали духом. Этой-то минуты я и ожидал».

Граббе сообщает, что отдал приказ артиллерии открыть «сильнейший огонь» по позициям горцев. Фактически же огонь велся не «по позициям горцев», а по безоружным женщинам, старикам и детям. Понятно, что «цивилизованному» генералу было не очень приятно писать об этом. Может быть, потому же Д. А. Милютин не упоминает этого факта.

Артиллерийский огонь, конечно же, сеял панику в рядах отступавших. Прижатые артиллерией к крутому склону утеса, они, стараясь спастись от гибельного огня, в спешке давили и калечили друг друга. Многие из них, так и не сумев удержаться на крутизне, падали вниз, разбиваясь о камни глубокого ущелья. Грохот канонады и крики расстреливаемых в упор, смешались в единый вопль, полный ужаса и боли.

Так, русские заняли главные позиции Нового Ахульго, но оставались 200 мюридов, укрепившихся непосредственно в ауле Ахульго и прикрывавших собою женщин и детей, все еще продолжавших отступление. Окруженные со всех сторон, они приняли неравный бой с противником, насчитывавшим более тысячи солдат и офицеров.

Мы не знаем, кто руководил действиями горских защитников, сведения об этом отсутствуют. Известно лишь то, что в ночь с 21 на 22 августа Шамиль со своей семьей и сорока своими приверженцами спустился в одну из пещер Ахульго и не мог быть среди них. На то, что его там не было указывает еще один факт: из последних защитников Нового Ахульго в живых не осталось никого.

«Окруженные со всех сторон…, не имея надежды ни на отступление, ни на пощаду, дрались с неимоверным ожесточением…», «даже женщины оборонялись с исступлением, бросаясь безо всякого оружия на целый строй штыков». Постепенно бой разбился на мелкие рукопашные схватки, продолжавшиеся до полудня.

О сражениях на старом Ахульго Шигабудинов Д. пишет:

Завязалось новое сражение. Около 600 мюридов, укрепившихся на позициях Старого Ахульго, дали последний отпор врагу. В ход пошло всё: кто мог стрелял, у кого был кинжал – бросался на врага в рукопашную. Никто не хотел сдаваться, ни мужчины, ни женщины. Матери не хотели оставлять своих детей победителю, они сами убивали их и бросались вслед за ними с обрыва. «Одна мухаджирка (преселенка), - пишет Хаджи-Гайдарбек Геничутлинский, - спросила у своего мужа: «Что делать нам с этим ребенком?» Тот ответил: «В такой день, как сегодняшний, не заботятся о детях. Это день, который обязывает всех совершить газават (священная война). Возьми и ты, этот кинжал и дерись. Мальчика положи на этот камень». Она взяла кинжал, постелила свой платок на камень и положила на него ребенка. Вместе с мужем они пали шахидами…».

Постепенно русские подходили все ближе и ближе к позициям горцев. Оружейные выстрелы вскоре сменились жаркими рукопашными схватками. Началось взаимное истребление. Перед ожесточившимися людьми стояла одна задача – убивать. Убивать как можно больше и как можно скорее. Они умели и то, и другое.

Наконец, все было кончено. В 2 часа по полудни 22 августа 1839 года героическая оборона крепости Ахульго пала.

Между тем полная победа над защитниками Ахульго еще не была одержана. Часть горцев вместе с Шамилем укрылась в многочисленных пещерах Ахульго, а те, кто оставался на ее поверхности, продолжали сопротивление. Одиночные бои в крепости продолжались до 29 августа. В ходе этих боев погиб майор Тарасович (По преданию горцев его убила женщина).

Шамиль не сразу решился искать спасения в пещерах Ахульго. Отправив своего сына Гази-Магоммеда и семью в пещеры, вслед за спускавшимися туда горцами, он решил погибнуть в бою.

Шамиль решил предпочесть смерть в бою, чем спасению в подземном убежище. Своему дяде Бартихану он сказал: «Я не спущусь в ущелье для того, чтобы нас перебивали враги камнями и комьями сухой глины». «Я сделаю то же самое», - ответил ему Бартихан.

Шамиль властвовал над умами горцев, но не принадлежал себе, поэтому он вынужден был подчиниться горцам, не желавшим терять своего предводителя. Те, кто остались в живых, верили, что гибель Ахульго – не конец. Юноши Салатавии принудили Шамиля спуститься в то место, где находилась его семья.

Имам Шамиль с раненым сыном Газимухаммедом, женой Загидат (которая через несколько дней родила сына Мухаммад Шарифа) и несколькими мюридами вышел из Ахульго. Через селение Аргвани, Алмах он ушёл в Чечню. Русские были удрученны этим событием. Но генерал Граббе писал своему начальнику в Петербург: «Я считаю дело конченным, хотя и сверх всякой вероятности возмутитель (Шамиль) и успел спастись – рапортовал Граббе. Но нет ему более веры в горах. Нет более для него пристанища ни на утёсах, ни в ущельях. Нигде он не сможет найти место, недоступнее Ахульго, и приверженцев, храбрее тех, которые ныне жертвовали собою за него. Партия его истреблена в конец. Мюриды его, оставленные своим предводителем, погибли один за другим и один возле другого».

Но император Николай I, который следил за делами на Кавказе, и который был более дальновидным, чем его генералы и военачальники, был озабочен бегством Шамиля. Он собственноручно написал рапорт Грабею, где он говорил о взятии Ахульго: «Это хорошо. Но возмутительно то, что Шамиль убежал. Я признаюсь в своей боязни возможных новых неприятностей от него, хотя он и потерял бывшую власть и возможности. Мы должны предвидеть, что последует за этим»

В это время Чеченцы были под гнётом Русских. Вся равнина была превращена в гарнизоны и в Казачьи поселения. Местные жители жили в лесах, в маленьких хуторах. Кроме того, генерал Полло жестоко обращался с мирными жителями, требовал разоружения всех Чеченцев, что была самой большой бедой для вольных, свободолюбивых горцев. Разобщенность духовного и физического сопротивления.

В таком благоприятном времени Всевышний Аллаh привёл имама Шамиля к братьям Чеченцам. Настоящее, организованное, грамотное и успешное движение горцев-мусульман всего Кавказа начинается с 1840 года.

Имам Шамиль останавливается в с.Ведено. Здесь он встретился храбрейшими наибами и преданными мюридами: Шуайб из Центе-рой и Джавадхан из Дарго. При первой же встрече Джавадхан сказал «Я сильно огорчен тем, что в кровавых битвах с неверными ты потерял своих лучших мюридов. Я обещаю тебе придти с тысячью смелыми храбрецами в замен тех, кого ты потерял. Я сам с этой минуты твой слуга, готов выполнить любые твои желания».

Имам был сильно тронут такими словами. Он срочно послал в Дагестан человека, чтобы привели в нему Ахбердил Мухаммеда - верного наиба и бесстрашного воина. К Шамилю начали приходить представители аулов и тухумов: они просили его взять их под своё покровительство и давали присягу верности.

Против своей воли (но по воли Аллаhа) ему пришлось взяться за дело Газавата с новой силой и большей серьезностью. Кровь мюридов, так обильно пролитая на голых скалах Ахульго и в других битвах в Дагестане, мольба беспомощных стариков, женщин и детей не пропала бесследно. Всевышний Аллаh захотел показать неверным, как он может помочь своим послушным рабам. Не прошло и шести месяцев с тех пор, как русские праздновали свою победу над «бунтующими мюридами», снова им пришлось отражать натиски горцев.

Имам Шамиль, прославившийся в его борьбе с русским в голых скалах Дагестана, показал своё умение воевать и в густых лесах Ичкерии. Он поменял тактику войны и оставил открытое противостояние большой и обученной армии карателей. Он мог за один день преодолеть расстояние в 80-100 километров и неожиданно нападал на русских в разных местах. От границ Дагестана до Владикавказа и Назрани то там, то здесь появлялись мюриды. Русским приходилось всегда находиться в боеготовности и в страхе.

В этом 1840 году Ахбердил Мухаммад совершил набег на крепость Моздок. Здесь была взята в плен дочь богатого армянского купца Анна (Шуайнат), которую он подарил имаму Шамилю. Она стала верной женой и подругой имама и до конца его жизни была с ним. Имам Шамиль принял наступление на русских и в Дагестане, но не имел большого успеха. Важными событиями этого же года (1840) было переход смелого мюрида Хажимурада на сторону муджахидов. Причиной тому был тайный спор между ним и Ахмедханом Мехтулинским, за владение Аварией.

Ахмедхан донёс до русского начальства, что Хаджимурад симпатизирует имаму Шамилю. Русские арестовали его и хотели привести в Шуру. Был дан приказ при малейшей сопротивлении уничтожить его. В глубоком снегу, по горной тропинке, связанного по середине верёвкой, концы которого держали солдаты, его вели 45 солдат и офицер. В один момент он сильно выдернул верёвку из рук солдат и бросился под утёс. Со снежной лавиной он покатился далеко в ущелье и никто не думал, что он останется в живых. Действительно, если бы не снег, не было возможности остаться в живых.

Хажимурад сломал одну ногу, получил множество ушибов, но остался в живых и дополз до одного хутора. Остался в живых, чтобы наводить ужас и страх на русских в течении многих лет…

В 1841 году Хажимурад был назначен наибом в Целмес (Хунзахский район). В том же году он нанёс сильный удар по русским, Хунзахской крепости и милиции, где они потеряли около половины солдат, и был убит офицер Бакунин.

Генерал Граббе зная, что имам Шамиль находится в Дагестане, решил напасть на Дарго – столицу имама в Чечне. После этого он хотел покорить Андийцев, Гумбетовцев, и отделить Чечню от Дагестана.

Граббе собрал все имевшие в его распоряжении силы: более десяти тысячи солдат, обозы с боеприпасами, пушки и т.д. Одних только лошадей было более трёх тысяч. 30 мая он вышел из Герзеля. Дорога шла через леса. Колонна протянулась на несколько километров. За три дня они смогли проделать только 28 километров. Нападение мюридов, приносило им много жертв. Не было воды, обозы с питанием отставали. Граббе понял, что дальнейшее продвижение вперёд несёт смертельную опасность для всей армии. Был дан приказ об отступлении по той же дороге. При отступление началась паника. Оставив всё что было с собой трофеем для мюридов, оставив раненных, больных, русские бежали: спасался кто как смог и, 4 июня они дошли до Герзеля. По их даным они потеряли 66 офицеров и 1700 солдат и все обозы с питанием и боеприпасами.

Не получив урока от этого позорного побега, Граббе принял попытку похода в Дагестан. Когда он через Цатаних дошел до Игали и Ашильта, никто не сопротивлялся: жители ушли в леса. Но при возвращении на него напали мюриды около села Цатаних и опять русские в панике, бежали: мюридов было всего около трёхсот человек, но русские потеряли 11 офицеров и 270 солдат и не имели никакого успеха в этом походе. С 1839 по 1842 года, русские потеряли в Чечне и Дагестане около 436 офицера и семь тысяча солдат раненными и убитыми, и не сделали ничего значительного в пользу своих колониальных интересов.

Подводя итоги этих событии, командующий войсками на Кавказе Головин, писал военному министру Чернышеву: «Мы не встретили на Кавказе такого опасного и злобного врага, как Шамиль. Он собрал в себе такие характеры: военные и религиозные, что делает его похожим на Посланника Мухаммада (да благословит его Аллах и да приветствует), который за короткий срок сотряс одну треть всего цивилизованного мира… Все усилия мы должны направить на усмирение этого опасного «бунтовщика».

К весне 1843 года имам Шамиль создал все структуры государства и были назначены наибы во всех округах Дагестана и Чечни. Была введена воинская обязанность. В истории этот период (1843-1850 годы) считается, как период правлении имама Шамиля на Северном Кавказе. Русские всё время были вынуждены то здесь, то там спасать свои гарнизоны и крепости. Наступательные операции не приносили никакой пользы. Русскому командованию на Кавказе пришлось впервые признаться в том, что они имеют дело не с бунтарём и «бандитом», а с предводителем народов Кавказа, с которым надо вести настоящую, широкомасштабную войну.

События 1843-44 года будут описанны отдельно: потому, что этот период очень богат событиями и заслуживает особого внимание.

Здесь скажем что, за очень короткое время весь нагорный Дагестан и большинство Салатавии попались под влияния имама Шамиля. Только за 25 дней (май-июнь 1843 года) русские потеряли более двух тысяч солдат и семидесяти офицеров убитыми и раненными.

В конце 1843 года Николай I, находясь в своем дворце и слушая донесения из Кавказа, не мог понять всех трудностей русского командования. Для него Шамиль оставался как «бандит» на широкой дороге и его огорчало то, что он (Шамиль) ещё нарушает покой его генералов. Он приказал своему наместнику на Кавказе Нейдгардту: «заходить в горы Дагестана, разрушить все укрепления и селения, где признают Шамиля. В возможных местах построить крепости для гарнизонов. С этой целью он (император) увеличивает свою армию на Кавказе на двадцать пять тысяча человек и выделяет необходимое оружие обмундирование. В этом приказе прямо говорилось о необходимости завершить операцию направленную против Шамиля операцию к концу 1844 года, – ибо он (император) не может держать на Кавказе такую большую армию.

Вспомним, что ещё в 1832 году император посылал на Кавказ свои приказы о немедленном прекращении волнения горцев. Их разделении путём раздоров и ложных доносов, а войско, которое он и тогда отправил на Кавказ, должно внушать на Чеченцам и Дагестанцам, что они идут на помощь народу, против врага Шамиля и его сторонников. Но желание белого царя и «спасителя народов» не исполнились тогда. Такая же участь была и у этих приказов: ни за двенадцать месяцев, которые указал император, и ни за двенадцать лет после этого, имам Шамиль и мюриды Кавказа не были покорены.

В 1844 году, огромная армия русских, раннее не виданная на Кавказе, (по русским данным более 35 тысяч человек), начала наступление на Салатавию. Они хотели покорить сначала Салатавию а потом закончить операцию в горах Дагестана, добивая оставшихся мюридов. Но целое лето и осень шли бои в Салатави. При том не было большого успеха.

В конце года Николай I отозвал Нейдгардта в Петербург. Главнокомандующим и наместником Кавказа был назначен генерал – адъютант, граф Воронцов. Опять были составлены планы, указанны сроки и император ещё на один год продлил план усмирения горцев Кавказа.

В мае месяце 1845 года граф Воронцов начал свой поход через Салатавию, Гумбет на Анды. После трёх недель, пребывания в Андах, Воронцов направился на Дарго. Эту экспедицию знают как Даргинскую, или Сухарную. Победитель самого Наполеона, храбрейший граф Воронцов потерпел в этой экспедиции катастрофическое поражение.

По преданию очевидцев он дважды плакал как ребёнок, при виде как режут его солдат как ягнят и он не в силах помочь им. Он вышел на Герзель при помощи генерала Портяго, прибывшего на помощь из Грозного. Из огромной армии осталось около трёх тысяч раненных и больных. Было убито четыре генерала и двести лучших офицеров.

В следующие годы (1846-48) было много боёв между имамом Шамилем и русскими захватчиками. Бои шли от Владикавказа до Ахты. Были победы и поражения с обеих сторон. Для мюридов большими потерями было взятие русскими крепостей Салта и Гергебиль. Но удалось им овладеть Салтой ценой двух тысяч солдат и офицеров, павших в этом бою. Гергебиль в 1847 году не смогли взять и оставили его потеряв около девятисот солдат. В 1848 году был взят Гергебиль, оставленный защитниками после трёхнедельной осады. Другим поражением для мюридов был неудачный поход на Ахты, где им пришлось вернуться с потерями и не смогли взять Ахты.

В 1851 году враги имама Шамиля смогли посеять раздор между имамом и Хаджи-Мурадом. Хаджимураду тайно сообщили что его имам приговорил к смерти. Он ночью убежал от имама и сдался русскому офицеру Воронцову – сыну графа Воронцова. После он был переведён в Тифлис и находился под наблюдением. Когда императору сообщили, что отважный Хаджимурад сдался русским, он написал графу Воронцову: «Слава богу. Это хорошее начало». Но он высказал своё недоверие и сказал: «Человек, однажды сделавшийся изменником, может повторить это и в другой раз».

Семья Хаджи-Мурада была взята под охрану имама. Это не давало покоя ему. По его просьбе его привели в Грозный, для попыток вызволения своей семьи из плена Шамиля. После того, как он понял, что это не возможно, Хаджимурад вернулся в Тифлис. По его просьбе его перевели в г.Ноха. По своей ревности и крутому характеру он не мог мириться с мыслью, что его семья в плену у Шамиля. В 1852 году с четырьмя товарищами Хаджимурад совершил второй побег от русских. Но на второй день его обнаружили огромная армия милиции и солдат, которую отправило на погоню. Живым он не сдался. Его голову послали в Тифлис к графу Воронцову. Потом она была переправлена в Петербург. Так, по ошибке, имам Шамиль потерял верного, храброго помощника, от одного имени которого боялись целые отряды врагов. И враг его – Россия, освободилась от одного из яростных врагов, имя которого увековечил русский писатель Л. Н. Толстой.

В 1854 году при походе в Тушетию мюриды во главе с Газимухаммадом, (сын Шамиля, назначенный наибом 1851 году) взяли в плен Жену Чавчавдзе и Орбелиани (оба сестры – внучки грузинского царя Георг ХII).

Восемь месяцев они провели в Ведено. Имам Шамиль решил воспользоваться случаем и вернуть своего сына Джамалуддина, который с 1839 года находился заложником у русских. После долгих переговоров, 10 марта 1855 года у речки Митчик была совершена передача пленных. После шестнадцати лет разлуки, имам Шамиль, со слезами на глазах обнял своего сына.

В 1856 году Россия, с новой силой, решила окончательно покорить Кавказ. Наместником был назначен Барятинский, его помощником Малютин. Им было дано больше свободы для ведения войны. Совместными усилиями всех Кавказских военных (регулярные части, казаки, местная милиция) за один год была покорена предгорная Чечня и Салатавия. Использовались все методы покорения: поголовное уничтожение жителей, поджёг и уничтожение поселений и посевов. Русские не брезгали варварскими методами, не было никаких правил ведения войны, кроме как: «любыми методами уничтожить местное население». Это был настоящий геноцид. Русскими дикарями Кавказские народы назывались только бандитами и бунтарями, которые мешали им провести свои колониальные войны с более крупными и организованными силами, как Турция и Иран.

За 1857-58 годы были срублены огромные площади лесов только с одной целью: безопасно провести свои отряды в горы Чечни и Дагестана. Зимой 1858-59 года была вырублена огромная просека от низовья Аргуна до Ведено. Как пишет очевидец: «Эта была очень тяжёлая работа. Вековые деревья высотою 140 метров и обхвате 20 метров ложились на землю. Их можно было только поджечь не было возможности перенести их. Целую зиму солдаты провели в лесах Аргуна, Шали, Сержинюрт».

По приглашению Ингушей имам Шамиль за 1858 год совершил два похода на Назрань, но больших успехов не имел. Второй раз он потерял много верных мюридов и оружие.

Весной 1859 года имам Шамиль оставил Ведено. Для прикрытия своего отхода он оставил часть мюридов во главе с Газимагоммедом. Когда был взят Ведено, Барятинский рапортовал императору: «Генерал Евдокимов преследовал врага и не давал ему возможности сопротивляться. Шамиль потерял много храбрых и верных мюридов потому что мы вели войну по новой тактике. Здесь всё было ни так как в Ахульго, Гергебиле, Салте и Чохе, где мы вынуждены были осаждать эти крепости многотысячными войсками и имели огромные потери. Мы сейчас имеем очень незначительные потери на Кавказе по трём причинам: 1) Ведение войны с согласованными планами. 2) Выбор начальников и удачное распределение войск. 3) Новое вооружение как пушки типа (RIJLES) «Ритлес». Этих горцев невозможно победить в рукопашной битве. Были случаи, когда несколько десятков муджахидов противостояли целому полку из нескольких отрядов. Они безо всякого страха и с уверенностью бросались в неравные бои. Если случалось вести рукопашную с этими врагами, всегда мы имели большие потери. Они никогда не сдаются живыми. Мы приняли тактику уморения их. Когда на расстоянии (без рукопашной) мы несколько раз атаковали их, у них падает оружие с рук и они отступают (то есть, множество побеждает мужество).

Самое обидное для Шамиля, это когда его воины расходятся с поля боя (уходят по домам) без значимой победы. Эти последние три года были самыми малокровными для армии Вашего Величества в этой Кавказской войне…»

Под Ведено собрались более сорока тысяч русских. Такого количества до сих пор в одном месте не собиралось. Когда Ведено было взято без боя, эта огромная армия двинулась в горы Дагестана.

Имам Шамиль несколько дней провёл в селение Ичичали. Здесь он начал готовить укреплению обороны, но по сведениям лазутчиков слишком большие силы двигались на малочисленных мюридов. Шамиль вынужден был идти дальше.

Через Карата он направился в Гуниб. После того, как все наибы и мюриды отошли от имама (кроме малого количества). Это село приняло имама и встало на его защиту. Всего было (мюриды и Гунибцы) около четырехсот человек: среди них женщины, дети, старики. Начиная с июля месяца все крепости без боя сдавались русским. Самым тяжёлым ударом для имама было сдача наиба Кебеда Мухаммада, со своими мюридами и селениями, русским. Также русским сдался Даниял Султан. Сдав русским крепость Ириб он отправился в с.Ботлих где стоял Барятинский с армией и просил у него прощения, которого и получил. Всё богатство имамата, которое было направлено к Гунибу, по дороге было разворовано. Большая часть этого байтуль мала оказалось в Телетли.

9 августа 1859 г. генерал Врангель со своей армией подошёл к Гунибу и начал осаду крепости. 10 августа генерал Барятинский, Евдокимов и другие офицеры и отряды двинулись к Гунибу. Пройдя через Тлох, Игали, Согратли, Чирката, Ашильта, Унсоколо, Гимры они поднялись на Хунзахские горы 15 августа. 17 августа Барятинского встретил Кебед Мухаммад у селения Голол, повёл его в Телетли. Здесь он переночевал у Кебед Мухаммада и был принят со всеми возможными почестями. 18 августа Барятинский поднялся на гору Кегер, с которой хорошо виден был Гуниб…

После всех приготовлений, штурм Гуниба была назначена на 25 августа – который являлся днём рождении императора Российского. Уверенность в победе было по той причине, что местные предатели указали русским единственное слабое место, откуда они могли подняться на плато Гуниба. Когда, на рассвете началась атака, имам Шамиль и мюриды были удивленны появлению русских солдат на горе Гуниб. В этой последней битве свою жизнь отдали отважные гунибцы: женщины, дети и старики. По данным историков в живых осталось около пятидесяти человек. Под давлением оставшихся в живых мюридов, боясь за жизнь семьи и, надеясь на снисхождение русских к Дагестанцам и другим народам Кавказа, имам Шамиль согласился явиться к Барятинскому. И в последние минуты имам думал что он будет отпущен. Но по воле Аллаhа он был пленён…

Имам Шамиль с семьёй были поселены в городе Калуга. В 1869 году они переселились в г. Киев, а через 6 месяцев имам получил долгожданное разрешение на выезд из России. 1870 году он через Стамбул направился к святыне мусульман Каабе, для совершения Хаджа, потом поселился в Медине. Имам Шамиль имел желание умереть на этой священной земле. Всевышний Аллаh взял душу Шамиля к небесам 4 февраля 1871 года, и его тело было похоронено в Медине на кладбище Бакиа.

Глава четвёртая. Перевод послесловия из книги «Покорение Кавказа русскими», доктора Тага Султан-Мурада, уроженца Кавказа, жившего в Иордании.

Уважаемый читатель! Я очень быстро прошёл по истории освободительного движения мусульман Кавказа. Каждый отдельный случай героической борьбы достоин, чтобы написать про него книгу. Поскольку я хотел сказать читателям: «Народы Кавказа, особенно мусульмане, никогда добровольно не принимали русское подданство», и как пример рассказать о некоторых исторических событиях, наверное, читатель сделает свои выводы.

Здесь мы ознакомим вас с работой доктора Тага Султан-Мурада, уроженца Кавказа, проживающего в Иордании и оказавший большую помощь для издании книги Ж. Ф. Бадделеу «Покорение Кавказа Русскими» на арабском языке. Он сделал анализы и выводы событий тех прошлых лет, когда русскими был нарушен покой и счастье народов Кавказа, начиная с 17 века. Он обратил внимание на то, какие огромные душевные, физические и материальные ущербы несли эти гордые, свободолюбивые народы, отражая захватчиков и неверных, от своей родины и религии. После этого мы продолжим историю мусульман Кавказа до наших дней и сделаем свои выводы, чтобы читатель смог увидеть истину, хотя бы одним глазом, и услышать набат тревоги, хотя бы одним ухом, за нашу дальнейшую судьбу. Перевод «послесловия» Тага Султан-Мурада даётся с некоторым сокращением.

Именем Аллаhа милостивого милосердного

Дорогой читатель! Мы завершили ознакомление с книгой Ж. Ф. Бадделеу «Покорение Кавказа Русскими». Я думаю, что ты получил полезные знание о событиях и геройствах, которые совершались горцами при защите своей родины Кавказа от русских захватчиков, и злодеев. Очень мало написано на эту тему и я надеюсь на Аллаhа что он поможет нам больше узнать о тех героях мюридах, и пусть эта работа будет маленьким окошком для взгляда в прошлое и получения ибрата (понятие, польза, совет).

Я хочу остановиться на некоторых аспектах, чтобы ты, дорогой читатель, тоже обратил свое внимание на эти факты. Да, наверное ты уже всё это заметил: какую оценку давали русские своим действиям и как обращались с оппонентами – народами Кавказа.

Первое: То, что уже цивилизованные малочисленные народы считались неграмотными, отсталыми.

Если учесть понятие «цивилизация» – то не имеет никакого значения то, что она западная или восточная, новая или прошлая (старая). Когда русские прикрывают свои колониальные войны против малочисленных, слабых народов Кавказа и насильственное присоединение их к России под предлогом: «они народы дикие, отсталые, или даже полудикие, полуварвары, подонки», то можно подумать ,что Россия желает этим народам добра и процветания.

Но нельзя забыть, что главная и окончательная цель этих «эмиссаров добра» - захват и порабощение этих народов, захват и расхищение их богатства. Когда эти народы встают против них, защищая свою честь и землю – они подавляют их всеми варварскими методами, не жалеют детей, стариков, женщин, полагают на честь и достоинство, разрушив, растоптав всё, что они имели, вынуждают их скитаться по чужим землям. На их земли заселяют казаков и устанавливают воинские гарнизоны. Одним ярким примером этого является уничтожение села Дадиюрт 15 сентября 1819 года, Ермоловым.

Русские не брезгали и не стыдились любого варварского и нечеловеческого метода, когда они хотели достичь своей цели: покорение горцев и захвата их земель. В ход пускались, кроме убийства женщин и детей, поджёг посевов, селений, и лесов, коварство, убийство послов и раненных, нарушение договоров и перемирия, и многое другое. Генерал Потто говорит: «Ермолов считал всех Кавказцев – тех, кто покорился и тех кто не покорился русским, поданными по положению дел. Он требовал от них безоговорочное подчинение. Он установил новый порядок, который заключался в страшных пытках и бесчеловечных обращениях».

В политике Ермолова было и то понятие что: «русский начальник должен быть как святой для местных жителей, и они должны верить в него, как веруют в Коран…».

Когда Чеченцы, Дагестанцы и другие народности Кавказа восставали против этого зверства и варварства – это считалось восстанием против закона и бунтом. При этом забывали что, они являются враждующими и захватчиками, которым нет в этом никаких оправданий, кроме как насильственный захват чужих земель.

Нет, не были народы Кавказа дикими и варварами, как русские. Они намного впереди были по цивилизации, чем весь русский народ. Они жили дружной и демократической жизнью. Среди Чеченцев не было беков, ханов и другие сословия. Они все жили как ровные, для них было две мерило: возраст и знания. Младший уважал старшего, если он был старше, хотя бы на один день. Поэтому все вопросы решали старшие.

Знания, особенно религиозные знания, имели особое место и Алим (знающий) был выше старшего годами. Дружно строили дома, собирали урожай, в радости и в горе все селение было вместе.

Но русские только в 1917 году смогли сбросить с себя ярмо царизма и освободились от оков рабства. Из вышесказанного мы делаем вывод, что покорение Кавказа русскими было поводом отставания народов Кавказа, в их прогрессивном движении, и тормозом в их врожденном устремлении к знаниям. Долголетние войны и все их последствия на многие годы отбросили гордых и умных горцев.

Второе: Показ сопротивление Горцев как бесполезное и незаконное дело.

Как мы видим «цивилизация» русскими Кавказских народов – это дело чести и обязанности. Кроме того, противостояние этой «культуре» невозможное и плохое дело, которое надо поносить всеми плохими выражениями. По их мнению, те, кто встали на защиту своей родины – бандиты, бунтовщики нарушители законов. Народное движение против зла, покорения, покушения на честь и совесть, против убийц детей, женщин и стариков – это коварство и дикость, которые заслуживают любых видов наказаний. Это понятно без комментариев, но пришлось напомнить это для того, что бы мы поняли и другие их «светлые мысли».

Третье: Отношение к мюридам как фанатикам.

Русские показывают защитников религии и родины как слепых фанатиков, которые встали против России ради религиозной ревности. Но нам известно, и это доказано, что народы Кавказа восстали против царских войск, ради защиты своих духовных идеалов, своей родины, своей чести и достоинства. И всегда горцы поднимались против русских, когда они сами провоцировали эти выступления – особенно по религиозным мотивам, и когда дело касалось чести и достоинства. Не только Русские называют религиозными фанатами, тех кто встаёт против иностранных захватчиков и развратников. Это удобное слово для всех колонизаторов всех стран. В действительности русские были христианскими фанатиками, которые хотели искоренить ислам и мусульман Кавказа, насадить здесь свою религию – в особенности ортодоксизм. Это доказывает тот факт, что Пётр I ещё в 1722 году установил крест на месте будущего города Петровская (Махачкала). Это видно и из письма Николая I, графу Воронцову, где он считает победу на Кавказе победой христиан – ортодоксистов. Когда в 1763 году заложили начало крепости Моздок, радостным событием было то, что там находилась церковь, и что в дальнейшем, он (Моздок) явился центром распространении христианства среди Осетин и других наций. То, что русские ненавидели ислам и мусульман, видно из многих материалов этой книги (Покорение Кавказа Русскими).

Автор книги говорит: «Исламский Шариат (закон) объявил равенство между людьми, несмотря на их богатство или бедность. Поэтому народ и не принял новое учение (христианство). Движение горцев приобрело религиозный и политический характер. Эти два рычага были примерно одной силы: защита религии и защита родины (когда члены общества равны между собой, это обязывает их всех вместе встать на защиту родину и чести).

Но русские в своих книгах показывают движение горцев как религиозную, в то время как историки других стран показывают это движение, как героическую, освободительную и антиколониальную. В другом месте мы читаем: «Суфисты были согласны (терпимы), когда русские были в своих владениях. Но когда они при помощи силы и коварства начали захватывать земли мусульман, то стало обязательным использовать все пути и методы остановить их (русских) на своих границах. Острым мечом мюридов, был духовный меч, и свободой, которой они хотели, была духовная свобода. Очень грубые и мужественные горцы, когда дело доходило до их свободы – выходили из рамок сектантства (отшельничество ради служения Аллаhу) и вставали на защиту своей чести и родины, против русской кабалы. Чтобы не попасть в сети врагов и уберечь себя от вражеского ярма, надо было взяться за острые Булаты (сабли). Выводом этого является: Политическая свобода является основой для нормальной религиозной жизни. Когда хотят покорить мусульман и сделать их рабами, эта главная причина разрешающая и обязывающая введение Джихада (священная война против неверных). Все тяжести, которые вынес Дагестан в войне против русских неверных, были оправданны двумя фактами: религиозная ревность и любовь к своей родине и свободе. Эти два факта являются основой для движения многих наций и народов против любого врага. Ярким примером самопожертвования ради свободы и чести является мужество защитников чеченского села Герменчук, где герои отказались от сохранения своей жизни, когда это им предлагал генерал Волховский, и сказали: «Мы не хотим от вас, чтобы вы сохранили нашу жизнь. Единственное что мы просим у русских, то чтобы они рассказали нашим родичам что: мы умирали, как и жили, свободными, не покорившимися чужой кабале». Вот таким был джихад мюридов: это не было фанатизмом, а была защитой свободы личности и религии, конечной целью которого было одно из двух благ: или смерть Шахидом (что является причиной вечной райской жизни) или победа над врагом.

Четвёртое: Убийство пленных.

Русские представляют Шамиля как жестокого, кровожадного человека, потому что он убивал пленных и мучил их. Это их мнение. Не было ни одного случая, чтобы пленных убивали без особых причин. Например: русские пишут: 33 пленных офицера были убиты за то, что они переправили к своим письмо, вложенное в хлеб, и они были в заговоре совершить побег. Наверное, здесь были грехи больше этого: в последствии имам Шамиль говорит: «Я их не убивал, убил их Воронцов».

Но важным фактом является то, что сотни русских солдат и офицеров, пленённых и добровольно перешедших на сторону горцев, прекрасно жили среди мюридов. Они помогали использовать пушки, отбитые у русских, обучали горцев другим военным и гражданским делам. Некоторые из них участвовали в боях против царских войск.

Русские всегда убивали пленных. А в плен попадало очень много горцев. Чеченцы и Дагестанцы сражались до смерти, не бывало случаев добровольной сдачи в плен, кроме как в плен брали раненных и больных. Также русские убивали раненных, издевались над трупами. Примером тому является обезглавливание Хаджимурада и доставка головы в Тифлис, а после этого, она была отправлена в Петербург, где и сейчас находиться в одном из музеев. Чтобы убить пленных и раненных, им достаточно было иметь незначительную причину, не имеющую себе цены и веса. Например: «убивали пленных из-за злости солдат» и «убили пленных и раненных за то, что был убит офицер» и.т.д. Можно подумать, что муджахиды Чечни и Дагестана должны были убивать только солдат.

В 1804 году, когда бои шли в г. Ганджа, были убиты пятьсот мусульман, которые зашли в мечеть. По этому поводу Цицианов докладывает императору: «В одной мечети, закрылись пятьсот Татаров, наверное они хотели сдаться. Но когда один армянин сказал, что среди них есть и Дагестанцы, это сообщение служило поводом нашим солдатам убить их всех. Вот до какой степени не любят военные Вашего Величества Дагестанцев за их набеги на Грузию и разорительные войны». Вот вам причина для убийства пятьсот беззащитных, безоружных людей, которые закрылись в мечети. Здесь ясно видно, какую чёрную ненависть имеют русские против Кавказцев из-за того, что они защищают свою честь, религию и родину.

В другом месте мы читаем: «Все женщины города были оставлены в живых. Это очень редкое явление в Кавказских войнах». Вот такое геройство и человечность имеют русские: они только очень редко не убивают женщин. В Ведено было много служащих, бывшие пленные христиане, которых имам сделал свободными с уважения к их религии, и они добровольно служили имаму.

Абдурахман сын Джамалуддина пишет: «Имам Шамиль был очень добрым человеком. Он имел любовь к простым людям, служащим, перебежчикам от русских и даже к пленным. Он верил в то, что мольбы и просьбы бедных, слабых людей бывают услышаны Аллаhом и он отвечает на их мольбу. Когда он начинал выступление в поход, он призывал к себе слабых и бедных людей, давал им милостыню деньгами и одеждою и просил их, чтобы они молились Всевышнему Аллаhу о помощи. Вот такие бывают черты характера настоящих мусульман. Они, во всём надеются на Аллаhа, и только от него ожидают помощи в своих делах. И эти черты характера навсегда останутся у верных мусульман, как бы не хотели очернить их враги.

Имам Шамиль не убивал пленных и раненных не потому, что боялся русских, или сам был слабым, а не убивал он их потому, что Исламское ученье говорить о пощаде пленных. И пусть наговаривают обманщики и коварные что хотят.

Пятое: Преувеличение потери мусульман и занижение своих потерь.

Другой привычкой русских является то, что они всегда завышают количество потерь мусульман и занижают свои потери. А также преувеличивают свои успехи, хотя и были незначительными, умалчивают блестящие успехи горцев. Мы знаем, как они превратили позорный побег Воронцова из Дарго в его победу, и взятие столицы имама Шамиля. Приведём ещё несколько примеров:

1. Когда в 1789 году русские напали с 8000 войском на город Анапа, их главная ставка говорила, что они потеряли около 1100 человек. Но есть другие данные, где говориться, что вернулись с этого нападения только три тысяча человек, да и те были больные и раненные. Русские признались только, в одной пятой части своих потерь.

2. При взятии крепости Агачкала в 1831 году генерал Панкратьев рапортовал, что были убиты около 150 мюридов. Но для народа Дагестана он сделал заявление, что он в Агачкале оставил более 300 трупов бандитов и бунтарей. Он удвоил потери защитников крепости.

3. Когда генерал Фези вынужден, был отступать после переговоров с Шамилем, в 1837 году он писал: «Я прекратил военные действия для того, чтобы отремонтировать дорогу от Шуры до Хунзаха, и для пополнения боеприпасов и оружия». В действительности он вынужден был отступить (хотя инициатива перемирии была со стороны Шамиля). Среди военных начались беспорядки, были огромные потери живой силы, не хватало боеприпасов. Сначала этого похода убитыми, раненными и умершими по болезни, Фези потерял четырёх полковых командиров и 26 офицеров, а также более тысячи солдат. Пало много лошадей, а оставшиеся были непригодные для использования. Все телеги были негодны. Солдаты выглядели, как уличные попрошайки – всё обмундирование было изношенно и изорванно.

4. Когда генерал Воронцов по приказу императора 1845 году вышел в экспедицию с целью покончить с мюридизмом, он имел более восемнадцати тысяч военных и много техники. Когда Воронцов обратно добрался до Герзель, то с ним оставалось около трёх тысяч военных. Сами русские так запутали своим карты и свои сводки, что они противоречат друг-другу и не возможно найти в их словах правду. Похоже, что блестящий успех имама Шамиля в этом бою законтужил генералов, и они потеряли рассудок. И всё-таки мы видим, что, Воронцов потерял не меньше двенадцати тысяч военных, может быть и даже больше этого. Официальные данные говорят что они потеряли трёх генералов, 195 офицеров и 3433 солдата.

Если сделать подсчёт общего количества отрядов, рот, батальонов и полков, то выходит, что общее число живой силы этой экспедиции было 33 300 человек. Из этой огромной армии спаслись чуть больше трёх тысяч. Выходит, что верно то, что говорили наши предки: в этой экспедиции русские потеряли около тридцати тысяч человек.

Мой отец Султан Мурад, в 1920 году, вместе с внуком Шамиля Саидом, когда они воевали против красных безбожников, проходил по ущелью Дарго, и они ещё находили кости тех (Воронцовских) неверных.

Шестое: Нет возможности совместного проживания с русскими.

Есть люди, которые говорят (с понятием и без понятия того чего они говорят), что народы Кавказа ошиблись в своей войне против русских колонизаторов. Им лучше было бы подчиниться их порабощению и жить с ними в мире. Если бы поступили так, то не пришлось бы вынести столько бед. Ведь Россия огромная страна и кавказские народы не в силах её победить. Эти слова в своём прямом понимании можно считать правильными, но в их смысле кроится неправда. Это слова тех, кто освящает покорение Кавказа русскими и ставит на его печать законности. В их словах священная война Кавказцев против России выглядит глупой. Это от того, что шайтан попутал их, и они унижают весь кавказский народ. Они не уважают своих отцов и предков, отдавших свою жизнь за освобождение своей родины. Они не признают их священную войну (джихад) которую возносят все народы и племена, и восхищаются ими даже их враги. Они превращают эту священную и героическую борьбу, которая покрыта славой и признанием, в бесполезную и даже вредную затею горцев. Они согласны, чтобы народы и земли Кавказа принадлежали русским навечно.

Мы бы согласились (хотя не от всей души) с этим мнением, если бы Русские и народы Кавказа имели хотя бы незначительные связи и сходства.

Не являются они (русские и кавказцы) одной общей нацией, нет у них общего языка, нет и одной религии, которую исповедуют они; нет выгоды и пользы связывающей их и нас. Не была Россия даже захватчиком и колонизатором. Она была и остаётся жестоким тираном и высокомерной задирой, которая смотрит на покоренные народы как на варваров и дикарей. Если бы эти народы добровольно присоединились к России, – все равно они не были бы как равные. Цель России – колонизация, и для её достижении она использовала все бесчеловечные и варварские методы. Из этих методов являются:

а) Захват плодородных и хороших земель и их насильственная колонизация.

Россия захватила все хорошие земли по берегу реки Терек, Сунжа, Кубань и поселила туда Казаков. Кроме Казаков заселяли эти земли Немцами, которые обучали их земледелию, виноделию и выращиванию шелкопряда. Когда увеличилось число переселенцев из России на Кавказ и не хватало земель, эти земли отбирали у местного населения безо всякого выкупа или согласия. Но то, что сделал генерал Ермолов, было самым подлым и коварным.

Он обнаружил, что земли, где сейчас стоит город Грозный, пригодны для посевов и проживания. Здесь жили Чеченцы, которые считались мирно живущими с казаками и русскими. Когда он начал строить крепость Грозный, написал императору: «Когда я дострою Грозный и другие укрепления, я посмотрю на этих негодяев, которые живут между реками Терек и Сунжа, и которые себя считают людьми, живущими с нами в мире. Я им укажу как надо жить и наложу на них такие обязанности, которые заставят их понять, что они ваши рабы а не равные, как они до сих пор думали. После этого я дам им маленькие клочки земли, и остальные земли разделю между казаками. Если они будут недовольны я им скажу, чтобы они убрались отсюда и пошли туда, где живут другие воришки. Они все одинаковы. Тогда вся земля будет в наших руках…».

Из этого письма видны грязные и подлые мысли русского генерала. Тот, кто имеет такие намерения – он действительно является негодяем. И тот, кто ворует земли у её хозяев с помощью силы и коварства, обмана и измены – он является настоящим и большим вором – кем и является Ермолов.

б) Покорение людей силой, чтобы подчинить своим зверским желаниям и подавить любые возражения.

Примером того является подлость Ермолова и его подчинённых. Мы послушаем, что пишет автор этой книги: «…Генерал Чириков, которого Ермолов назначил командующим левого фланга, (он был одарённый, и стремительный офицер, но он был более грубым и злым, и более бессовестным, чем его начальник Ермолов). Он с большей злобой и старанием выполнял указания Ермолова: «разрушение селений удушение заложников, резня женщин и детей». Поскольку эти данные взяты с русских источников, мы уверенны в том, что они зверски расправились с восставшими. Это вызвало повсеместное восстание Чеченцев в 1824 году. Что бы описать всё варварство Ермолова при его правлении на Кавказе надо написать отдельную книгу. Другим примером дикости и подлости русских является то, что 1832 году, когда бои шли в Гимрах, где был убит первый имам Чечни и Дагестана Газимагоммед, русские не оставили в живых, ни одного пленного – они бросали пленных с высокой горы в глубокие ущелья. Причиной такой дикости приводят то, что здесь был убит командир Богданович, которого любили солдаты. Видите, какое оправдание они приводят! Тело имама Газимагоммеда доставили в Тарки, где его на несколько дней повесили на жерди и сушили – потом только захоронили под стенами крепости.

Русские своё невежество и тиранство распространяли и на тех, кто помогал им. Даниял Султан был один из преданных слуг России. Но командующий Нейдгардт решил поставить контроль над ним и указать, как он должен вести дела в своем округе. Эти и другие глупости Нейдгардта вынудили Даниял Султана примкнутся к Шамилю и воевать против русских.

в) Разрушение и поджёг селений и посевов.

Россия, на многих захваченных ею Кавказских землях, проводила политику «выжженной земли». Эта политика больше всего нанесла вред Чечне и Дагестану. Разрушив селения, их поджогом и уничтожением полей и лесов, они лишали горцев возможности для дальнейшего проживания в этих местах, и они (горцы) вынуждены были, или подчиниться русской кабале, или убегать в горы, где были только голые камни. И в обоих случаях русские были в выигрыше. При этом, от болезней, голода и холода умирали много женщин, детей, стариков – кроме тех муджахидов, которые отдавали свою жизнь в священной войне.

Примеров тому очень много. Виляминов полностью уничтожил шестьдесят одно чеченских села, чтобы покорить восемьдесят сёл в 1832 году. Этот же изверг Виляминов, составил стратегический план, по которому можно было покорить горцев: разоружение всех горцев, постепенное вытеснение их в горы и заселение плодородных и обжитых земель казаками и воинскими гарнизонами. Но (по мнению Виляминова) этот метод продлиться до тридцати лет, так как его невозможно совершить сразу и быстро. Другим эффективным методом он считал уничтожение всех посевов местных жителей, как раз в тот период, когда подходила время уборки. По этому методу за пять лет можно будет выморить голодом всех чеченцев, и они вынуждены будут сдаться русским. Мы видим какие «цивилизованные» методы предлагает этот генерал на благо Кавказских народов.

Вспомним поход Фези в горы Дагестана в 1837 году. Этот поход имел две цели (по секретным письмам главнокомандующего Розена генералу Калужневу): покончить с Шамилем и мюридизмом, и укрепленить русские позиции в горах Дагестана.

Когда имам Шамиль, после падения Ашильта, пришёл в своё селение и увидел жуткую картину которую мы описали выше, он сказал: «Эти кровожадные варвары, которые убивают пленных и которые разрушают, не оставляя ничего живого на своем пути, которые разрушили дом Аллаhа (мечеть), которые затоптали поля, где созревал урожай., которые уничтожили все сады, и виноградники – они должны знать, что это ещё не конец». И действительно, ещё двадцать два года, имам Шамиль оставался для русских как бельмо на глазу и заноза в сердце. Послушаем ещё немного, Ф.Ж. Баделееу – как он пишет, о варварстве русских, как они совершали нападения на населения ночью, когда люди спят. «В 1852 году Барятинский стал командующим. Он распространил на Чеченских землях разорения мечом и огнём. Но когда он стал главнокомандующим (в 1856 году), начал вести дело более человечески. Как известно, нападения совершали на селения ночью, притом на мирных жителей, без на то причин и предупреждений. Женщины и дети не могли убежать. Страшные ужасы охватывали их, когда русские солдаты вдвоём и втроём заходили в их неосвещенные дома и совершали такие грехи, что рука историка не хочет их описать… конечно, ночные нападение делали и при Барятинском. Но сначала стреляли из пушек, беззащитные жители убегали из села и после этого начинались бои на улицах и площадях. В этих боях дети, старики и женщины сгорали в домах, а оставшихся в живых резали беспощадно…»

г) Переименование названий сёл и городов на русские названия.

Это общая и распространенная привычка русских на всех Кавказских землях. Когда в 1722 Пётр I вступил на земли Дагестана, на берегу Каспийского моря, на том бугре, где стояли его войска, Пётр I собрал кучу камней и назвал это место Петровск: В дальнейшем здесь был Порт-Петровский (до 1922 года?) потом его переименовали на город Махачкала. Также названы города Грозный, Елизавет-Поль?, Евгеневский и много других. Целью этого является поставить русскую печать на всё, что было в умах людей; чтобы оно выглядело как исконно русское – то есть обрусить. И как же можно жить с такими варварами в мире и согласии? Поэтому Дагестанцы и Чеченцы выбрали смерть, чем жить в таком позоре. Как сказал один арабский поэт: »е давайте мне живительную воду, чтобы я жил в унижении, лучше дайте мне чашку горькой Ханзали, но чтобы я жил достойно».

Седьмое: Воровство русских.

Злодеяния русских не были ограниченны захватом земель и физическим уничтожением местного населения, разрушением населения и имущества – они воровали национальные богатства и музейные ценности. Разгромили богатейшие библиотеки, в которых хранились неоценимые древние рукописи.

В1828 году в Петербурге, ценные рукописи были отправлены Ордобельской библиотеке. Так же послали все книги, найденные в мечети Шайха Сайфуддина, с оговоркой, что они будут возвращены после перепечатки… Но они и сейчас находятся в музеях Петербурга. Так же забрали рукописи из Ахалцихи, Баязида и других городов.

Восьмое: Посылка великих полководцев России и Европы для покорения Кавказа.

Когда мы читаем имена полководцев бывших на Кавказе, то видим, что большинство их относится русской нации. Но среди них были и полководцы Европейских наций. Россия всех их посылала на Кавказ для того, чтобы они покорили гордых и свободолюбивых горцев. Они хотели подчинить эти народы ненавистной колонизации.

Начиная с 1783 года и до пленения Шамиля 1859 года, на Кавказе главнокомандующими и наместниками были назначены пятнадцать генералов, из них семеро были во время имама Шамиля. Кроме того более сорока генералов были как помощники. Из этого видно, как твёрдо стояли Чеченцы и Дагестанцы против русской колонизации, и какое огромное значение придавала Россия покорению Кавказа. Во время имама Шамиля все главнокомандующие были заменены императорами, так как не справлялись с покорением мюридов и Шамиля.

Хотя покорение Кавказа началось ещё 1560 году, когда на Тереке появилось первое укрепление Терека и казацкое поселение, беспрерывные и жестокие бои начались (от ред - только) со времён Екатерина II (1762-1797 годы). Эта война закончилась в1864 году, когда были покорены последние муджахиды, и когда многие народы были вынужденн покинуть свою родину и переселиться в Турцию и другие мусульманские страны. Походы русских на Кавказ напоминают нам крестовые походы, христиан на исламские государства: Египет, Сирию, Иорданию и т.д. Но русские были более организованны, и знали свою последующую цель. Они были хорошо вооружены и добивались покорения Кавказа любой ценой.

Все эти известные полководцы тянули за собой сотни тысяч солдат; одну партию за другой, как морские волны. Особенно это было направлено против Имама Шамиля, как будто эти все генералы поклялись друг перед другом уничтожить этого грозного Имама мусульман. Или же как будто все западные страны договорились покорить этого страшного предводителя и подчинить себе мужественный Кавказский народ. В последние годы самым геройским делом для русской аристократии считалось участвовать в войне против Шамиля. О Шамиле и его мюридах писали русские писатели и поэты. Л.Н. Толстой, А.С. Пушкин, Ю. Лермонтов, Потёмкин и другие.

Достаточной похвалой является для имама Шамиля и его мюридов Дагестанцев и Чеченцев, их противостояние без посторонней помощи (от Ирана, Турции), огромной Российской армии в течение четверти века. Очень мало было у имама пополнения муджахидов, оружия и питания. Слабые были их укрепления. Русский царь всё время пополнял свои войска военными и оружием, строил всё новые крепости. Но имам Шамиль стоял против огромной России, и её диких и подлых солдат. В 1871 году не стало имама Шамиля, но Кавказские народы свято чтят его память и память всех павших за свободу религии, чести и родины.

Девятое: Оставление Турцией и Ираном (исламскими государствами), народы Кавказа без помощи.

Исламские государства Турция и Иран воевали с Россией каждое отдельно, и были не в состоянии победить её – они остались в позорном проигрыше. Каждый раз, когда Турция или Иран начинала войну, они бывали разгромлены, и те земли, которые были в их руках переходили к Русским. И ещё важно то, что всегда живая сила этих двух государств была больше чем у Русских. Например, в 1722 году пятнадцатитысячная Иранская армия не смогла победить около трёх тысяч русских. Вблизи города Решта, около ста русских солдат отбили пятитысячную Иранскую армию, напавшую на русский флот. Донские казаки во главе с атаманом Булатовым в количестве двух тысяч человек, разгромили 25 тысяч Турецких и Татарских (крымские) войск. В 1788 году Цараскар Баталпаша с 40-50 тысячной армией пришёл к берегам Чёрного моря. Он был уверен в своей победе. Его армию разбил Герман Саксонский во главе, 3 600 военных и шесть пушек. Остатки Турецких войск встретил генерал Розен и добил их, сам Цараскар Баталпаша попал в плен. 1853 году командир Бейбулатов с десятитысячной армией поголовно уничтожил 37 тысячную Турецкую армию. Таких примеров можно привести ещё много.

Крымскую войну объявленную Турцией России в 1853 году, и присоединившихся к ней Англией и Францией (к Турции) в 1854 году, можно было с уверенностью выиграть. Но турецкие войска во главе Умар-Паши пришли на Кавказ с опозданием и показали свою неумение вести войну…

Россия в это время была на грани позорного поражения; на Кавказе смело действовал имам Шамиль. Если бы не грубые ошибки союза Турция-Англия-Франция, Россия не вышла бы из этого опасного положения, какие бы сильные не были его солдаты, и как бы не старались генералы. Самой большой ошибкой этого союза было то, что оставили имама Шамиля без необходимой помощи. Главное чего, ему не хватало, было: оружие, пушки и обучение мюридов использовать новое оружие. Кроме того, командующий Турецкой армией Умар-Паша вместо того, что бы помочь наибу Шамиля Магомед-Амину, который был помощником Шамиля в Черкесии – начал противодействовать ему. Он показал себя, как покорителя Кавказских племён, а не как воюющего против общего врага-захватчика и колонизатора – России.

Было предпринято несколько попыток наставить Умар-Пашу на верный путь,но имам Шамиль не смог этого сделать, и он поклялся, что никогда не будет в союзе с Турками. По уговорам Англии, Иран был готов вступить в союз против России. Если бы Иранцы использовали этот шанс, они смогли бы поправить свое положение и уйти от некоторых российских долгов и унижений. А главное – победили бы Исламские государства Иран, Турция и Кавказские народы над общим врагом – Христианской Россией.

Россия была сильно напугана этим известием. Все войска, которые были на Кавказе, были собраны к черноморскому побережью, а Кавказ полностью был оставлен в руках Имама Шамиля. Одновременно русские опередили планы союзников и уговорили Иран не вступать в этот союз. За это русские сложили с них военные долги. Одним словом – купили Иранского Пашу за деньги. Таким образом, исламские государства Иран и Турция оставили своих братьев по религии (Кавказские народы) без помощи, и это было одной из причин поражения горцев, после долгих и тяжелых сражений с неверными-покорителями.

Когда сравниваем войну Турции и Ирана, и войну Кавказских народов, то видим, что всегда горцы побеждали, имея меньшую силу во всех отношениях.

Много славных страниц написали они в истории войн всего мира. Как мы замечали и раньше, все данные взяты от русских историков – врагов Кавказа, но и они не могли, скрыть мужество и героизм горцев. Враги признаются раньше друзей, в отваге защитников чести, религии и родины. Если бы Русские не имели сотни раз превышающую живую силу, Чечня, Дагестан и Кавказ не были бы покорены. Один только имам Шамиль, в течении четверти века, держал русское самодержавие как на штыках.

Ж. Ф. Бадделеу пишет: «В 1856 году Барятинский разделил всю подчинённую ему армию на Кавказе, на пять отдельных корпусов. Трое из них должны были отправиться в горы Дагестана (в сердце Дагестана). Готовясь к окончательному покорению Имама Шамиля, они вырубали леса, строили мосты, расширяли дороги, строили новые укрепления. Было увеличено количество живой силы…»

И при этом России пришлось еще два с половиной года воевать с Шамилем и его отважными мюридами.

Большая разница между Кавказскими муджахидами-героями и Иранскими и Турецкими бесчестными воинами.

Здесь мы напишем несколько строк из русского архива в обращении Шамиля к иностранным державам за помощью, и о том, как его просьба, не нашла поддержки в лице этих государств и оставлении его просьбы без ответа:

«В связи с ухудшающимся положением, Шамиль и его окружение, стали больше апеллировать к иностранным государствам, просили турецкого султана, шейхуль-ислама, шерифа Хиджаза оказать им помощь войсками, оружием и снаряжением. В одном из своих писем султану Абдул-Маджиду Шамиль писал: «Поистине я получил письмо, которое не могу оценить, которое приятно всякому читать и слушать и которое принесло нам счастье». Однако, Шамиль и его окружение, желали получить от султана не приятные слова, а более существенную помощь. Об этом Шамиль просил и в других своих письмах-обращениях к султану и приближенным.

В письме шейхуль-исламу, главе мусульманского духовенства в Османской империи, Джемалэддин Казикумухский извещал о многолетней борьбе и тяжелом положении, в котором оказались горцы, выступавшие под предводительством Шамиля. В письме говорилось: «О любимый, превосходный и славный брат… Я удивляюсь вам и учёным возвышенного султанского дивана, почему вы все молчите и не уговариваете султана, его заместителей, вельмож и главарей, ведь вы знаете, в каком тяжелом положении мы находимся. Имеете ли вы право после этого молчать…? О ученый брат, не скрою, мы о вас плохого мнения. Как же может быть иначе, когда величайший имам и возвышенный халиф слушает вас и повинуется вам, вы не предлагаете ему начать войну?». Далее излагалась просьба повлиять на султана, чтобы он оказал содействие «путем переговоров добиться, чтобы царь прекратил военные действия против нас».

В том же 1848 г. сам Шамиль обратился к шерифу (правителю) Мекки и Медины за помощью: «Я направляю к тебе настоящее послание, дабы ты просил о помощи нам… Постарайся, - писал имам, - выхлопотать для нас (помощь) у кого бы то ни было; у величайшего ли султана или у кого либо другого, употребив для этого всё своё учение». В 1850 г. к турецкому султану обратились «кадии, ученые, справедливые, знатные и другие лица» имамата. Однако Султан был далёк от того, чтобы из-за одного сострадания помочь горцам.

Правящие круги Османской империи посылали горцам обещания помощи и поддержки лишь тогда, когда стремились использовать их в своих корыстных целях. Более того, к этому времени Порта, дважды проиграв войну с Россией и напуганная движением на Стамбул египетского паши Мехмет-Али, прежде всего беспокоилась о собственной судьбе. В этих условиях Порта не захотела оказать горцам военной поддержки, оставив обращения руководителей имамата без ответа. Не случайно Шамиль негодовал на султана и его приближенных. В 1848 г. он говорил кн. Орбелиани, что: султан и его окружение хуже гяуров», и добавил: «Ох, если бы они попались в мои руки, я бы изрубил бы всех на двадцать четыре куска, начиная с султана».

Таким образом, надежды руководителей движения на существенную помощь стран мусульманского Востока не оправдались. Не имели успеха суровые меры, к которым прибегали руководители имамата. Широкие народные массы Дагестана и Чечни, утомленные от продолжительной борьбы, беспрерывных поборов и бесчинств, вставших у власти в имамате наибов, муфтиев и кадиев, не пожелали бороться и умирать за чуждые им интересы.

Десятое: Причины, способствовавшие покорения Кавказа русскими.

Неправда то, что некоторые историки и Русские критики считают одной из причин покорений Кавказа - жестокость Шамиля и его деспотизм, а также самоуправство. Эти и другие недостатки приписывают имаму Шамилю из-за зависти его блестящим качествам и успехам, которых признали все мировые наблюдатели того времени. Приведём несколько причин поражения освободительного движения горцев и их колонизации:

1.Истощение и бессилие Кавказских народов. Нелёгкое дело для малочисленных, разобщенных народов Кавказа противостоять многочисленным, обновляющимся русским войскам и ежегодным войнам, начиная с 1722 года и до 1859 года, и после этого до 1864 года. Русский историк пишет: «Чеченцы малой Чечни (плоскостные поселения) сократились (уменьшились) с 1847 по 1850 год на половину. А к концу 1860 года их осталась только одна четверть, вследствие военных действий. Когда были такие огромные потери населения, то соответственно, разрушались все жизненные условия. Стойкость этих наций в таких условиях можно отнести к удивительным событиям.

2. Слабость и малодушие мусульманских республик Турции и Ирана. Как мы уже говорили, эти большие государства не протянули свою руку помощи братьям мусульманам Кавказа. Они недооценили тот факт, что эти Кавказские народы оберегают их от нападения русских и их колонизации. А когда Турецкие войска пришли на Кавказ, то Умар-Паша больше думал о покорении Кавказцев Турцией, чем о противостоянии русской чумы.

3. Многочисленность русских и малое число всех наций Кавказа вместе взятых, против России. Ежегодно всё новые и новые пополнения шли на Кавказе из России, как вода из источника: сколько бы их не убивали – они не уменьшались. А народы Кавказа чувствовали боль за каждого убитого, и не было ему замены.

4. Политические игры и договоры больших государств. Кавказские народы становились жертвой политики больших государств и находились как бы между наковальней и молотом.

5. Вооружение русских солдат с каждым годом улучшалось и модернизировалось. У горцев было старое оружие и не было возможностей иметь своё оружие. Всё было завоёвано у русских.

6. Многонациональность горских народов помогла русским покорить Кавказ. Трудно было этим мелким нациям, которые жили отдельно, имели свой язык и обычаи, объединиться в борьбу с общим врагом. Русские умело пользовались любым случаем использовать разноречие и разобщённость горцев в свою пользу. Даже Николай I указывал на важность натравления одной нации на другую. Слава Аллаhу, сами русские признались в том, что они смогли использовать этот метод среди богачей, ханов, беков, но простой народ всегда понимал коварство и подлость русских. Они объединялись против захватчика.

Значительное место в этом деле имеет и тот факт, что в самое важное время Кабардинцы проявили слабость. По их просьбе Имам Шамиль в 1859 году сделал поход на Назрань. Он имел намерения объединить все нации Кавказа и открыть дорогу до Чёрного моря. Там, во главе Черкесов стоял верный наиб Имама Мухаммад-амин. Шамиль хотел по морю получить помощь от сочувствующих ему государств. Особенно им не хватало оружия. Но, как мы знаем, этот поход потерпел поражение по той причине, что Кабардинцы не оказали должной помощи.

Одиннадцатое: Честность и порядочность Шамиля и Кавказцев в некоторых местах.

Хотя русские историки стараются показать имама Шамиля и кавказские народы, их войну против захватчиков с плохой стороны, они не могут скрыть всех достоинств горцев. Из-под их пера просачиваются некоторые важные качества и достоинства этих народов, к сожалению, которые не имеют сами русские.

Первое: Солидарность Кавказских народов в их борьбе за свободу и самостоятельность. Русский стратег Вильяминов пишет в одном рапорте Императору: «Сколько раз мы пытались использовать Кумыков против Чечен, Чеченцев против Кабарды, Кабардинцев против Нагайцев, Нагайцев против Абазихов и Шабсуков. Но эти старания не привели, к каким-нибудь враждебным действиям между этими нациями. Они все готовы были в любой удобный момент договориться против наших законов и воевать против нас, потому что они ненавидят русских и их политику».

Второе: Кавказцы были хорошими лекарями. Русские признаются в умении горцев излечивать раны. В одном месте мы читаем: «По нашим мнениям Кавказцы должны были быть очень слабыми в области медицины. Но они сильно вперёд ушли от русских в излечении ран. Они без колебаний удаляли руки или ноги (обычно в местах соединении двух частей этих органов) и не использовали для этого хирургических инструментов кроме кинжала. Лечили они эти раны без лекарств, используя какую то смесь. (мазь из мёда, сметаны, смолы в ровных частях). В месте с тем, больные выздоравливали полностью, и раны заживали, даже не оставляя рубцов. В дальнейшем эти раны не имели каких-нибудь неудобств. Например, как лекарь Абдулазиз вылечил Имама Шамиля, получившего множество ран в 1832 году, около Гимров. Одна рана была сквозная – штыком ему пробили грудь, лёгкие и спину. Зная опыт местных лекарей, русские офицеры прибегали к их помощи в особо тяжёлых случаях, и они оказывали им эту помощь. Наверное, те средства, которых использовали лекари, содержали в себе анти-микробные вещества».

Мне рассказывал внук Имама Шамиля Саид, когда он пришел в гости к моему отцу в Иорданию: Горцы использовали протухший сыр и жир при излечении ран. Значить они использовали пенициллин за сто лет до того, как в мире узнали о нём.

Третья: Неустрашимость и доблесть Кавказцев. Когда в 1837 году шли переговоры между Имамом Шамилем и генералом Калужневым по вопросу покорения Имама русским и его встречу с императором в Тифлисе как подданного России, эти переговоры закончились без результата. Генерал протянул руку Имаму, чтобы попрощаться. но не успел он поднять руки, как его мюрид Сурхайхан удержал его за локоть и сказал: «Не подобает, чтобы рука Имама Мусульман прикасалась руки неверного». При таком унижении генерал потерял рассудок и поднял палку, носившую с собой по хромоте, чтобы ударить по папахе мюрида: сбить с головы папаху считается унижением для Кавказцев. Если бы не хладнокровность и решительность Имама Шамиля, неизбежно было бы пролитие крови, и трудно предопределить чем бы всё это кончилось.

Шамиль одной рукой схватил палку Калужнева, а другой отодвинул Сурхайхана, который уже на половину вынул свой кинжал из ножней. Да! Не было в характере горцев и их Имама коварства и обмана, к которому часто прибегали русские. Другим примером доблести и порядочности Шамиля является то, что, когда офицер Аносов попался в плен у селения Унцукуль, Имам оставил при нём его шашку за то, что он показал храбрость в этой битве. Русские в таких случаях старались убивать и издеваться над трупами доблестных противников.

Четвёртое: Храбрость и сплоченность Дагестанцев и Чеченцев в их борьбе против неверных захватчиков. Тут достаточно и нескольких слов, сказанных Воронцовым в 1847 году: «Ясным фактом является то, что если бы Россия не имела пушек, то не была бы она равной (достойной) соперницей для Чеченцев в их лесах, и Дагестанцев в их горах». Другой пример: генерал Тодлин сделал по крепости Чох двадцать две тысячи пушечных выстрелов, и даже после этого он не осмелился на штурм Чоха и отвёл свои войска. Эта крепость осталась не завоеванной до конца войны.

В конце войны генерал Барятинский писал императору: «Горцев Кавказа невозможно победить войной, (имеется в виду заставить их убежать или сдаваться). Многолетняя война с Россией сделала их такими бесстрашными, что десятки горцев без оглядки бросаются на сотни вооружённых солдат. И когда у них есть возможность вести бой, то они никогда не сдаются».

Отдельно можно сказать о геройстве храброго Хаджимурада. В 1852 году умер Хаджимурад, так, как сказал об этом Воронцов: «Умер он геройской смертью, как и жил он храбрым и бесстрашным героем. И его честолюбие было подобно его смелости, безграничной». Генерал Окольничий сказал про него: «Он не был, как имам Шамиль, одаренным полководцем, который может единолично управлять многочисленными мюридами. Но никто не превосходил его в храбрости, как командира маленького отряда. Он мог смело вести 400-500 человек на опасные походы, далеко в тыл врага. Своей военной хитростью и быстротой передвижения, мог ввести врага в заблуждении и возвращался с похода с малой потерей».

Здесь мы завершим выводы, сделанные доктором Тага Султанмурадом и обязаны быть благодарными ему за его труд. Родившийся и живущий далеко за пределами Кавказа, Тага Султанмурад стал спонсором перевода с английского на арабский язык, издания в Иордании книги Ж. Ф. Бакдделеу «Покорение Кавказа Русскими». Безусловно, это говорит о любви к родине, и к предкам и беспокойстве о настоящем положении на Кавказе. Мы должны знать историю нашей родины, любить себя и свою родину, и знать тот факт, что мы находимся под рукой ненавидящего нас врага. Этот враг никогда не может желать нам хорошего. Ради нас они не вели войну на Кавказе в течение веков, и не оставили здесь сотни тысяча трупов. Не надо иметь много ума, чтобы понять, что ради твоего блага враг не жертвует своим благом. Мы России нужны как буферная зона, для защиты своих людей и своей земли. Кроме того, мы нужны им как кролики и крысы, на которых проводят опыты. На нас они испытывают свое оружие, среди наших народов они обучают своих КГБ, ФСБ (проводят психические опыты) на наших ребятах ОМОН и Спецназ, отрабатывают свои приёмы.

И ещё много другого, чего русские принесли на Кавказ и превратили нас из настоящих, благородных мужчин, ревностно оберегавших честь и достоинство своей семьи, в равнодушных бездарных, обрусевших дураков. Наши женщины потеряли свою храбрость, которую они показывали в многих сражениях Кавказцев против иностранных захватчиков, сражаясь рядом с братьями и мужьями. Кроме того, они потеряли стыд и совесть, так дорого ценившиеся среди горцев, и являвшийся отличительной чертой горянок. Они взяли всё плохое, что есть у полудиких русских: ведь они недалеко ушли от животных в отношениях между мужчиной и женщиной. Для них нет ничего святого кроме пьянства и разврата. Эти плохие качества были совершенно чужды для Кавказцев, особенно мусульманам. Но человек устроен так, что он всегда стремиться туда, от чего его оберегают. И когда русские демонстрировали местным горцам свой «цивилизованный» образ жизни, последователей было много.

Полутора вековая карательная война русских на Кавказе не закончилось пленением Шамиля в 1859 году. Ещё до 1864 года, на черноморском побережье Кавказа действовал наиб Шамиля, Магомед-Амин. Он во главе Черкесов и Адыгов старался военными и мирными методами добиться хотя бы самостоятельности этим народам на своих землях. Иметь какое-то государство или другое они не могли по малочисленности нации и окружения со всех сторон русскими. В 1864 году это движение тоже было подавленно полностью.

Нынешние прорусские политики Кавказа, как и коммунисты прошлых лет, хотят показать, как будто Кавказские народы добровольно присоединились к России, и что они в лице России нашли опору и защиту, и что не жить без россии Кавказу. Эта чёрная ложь, рассчитанная на дураков. Мы не раз говорили, что россия не нужна была горцам Кавказа – она насильно покорила Кавказ. Русским Кавказские народы тоже не были нужны. Им нужен был и сейчас нужен Кавказ без Кавказцев. Эти оба факта подтверждает то, что после поражения антиколониального восстания горцев, началось массовое переселение горцев в Турцию и другие исламские страны. Опять нам приходиться описывать это переселение и его тяжелые последствия по книге коммунистов, наших русских врагов. Хотя мы не согласны с многими их мнениями, но ради фактов приведём отрывок из книги: «История народов Северного Кавказа».

ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ЧАСТИ ГОРЦЕВ В ТУРЦИЮ.

Причины переселения. В конце 50-х годов ХIХ века, на Северном Кавказе, среди части горцев, продолжавших ориентироваться на Порту, началось движение за уход в османские владения. В литературе существуют разные точки зрения по поводу причин переселения: Одни авторы считают, что основной причиной его была политика царизма, другие подчеркивают влияние Порты на кавказские дела и религиозный фанатизм. Правящие круги Порты, а также Англии и других западных государств видели единственного виновника этих трагических событий в жизни горцев Северного Кавказа в царском правительстве. Самодержавие, в свою очередь, перекладывало ответственность за переселение горцев на пропаганду эмиссаров султана и других западноевропейских государств. Влияние ислама и пропаганда против россии бесспорно сыграли важную роль. Однако причины переселения были более глубокими: здесь имелись и социально-экономические и политические корни. Чтобы разобраться в этом вопросе, необходим глубокий анализ реальных, а не воображаемых причин переселения части народов Северного Кавказа в Османскую империю. Несмотря на неравномерность развития феодальных отношений, все Адыгейские общества испытывали жестокий гнет со стороны местной феодальной верхушки. Раздробленность и противоречивый характер общественных отношений, родоплеменные пережитки и отсталость служили социальной и политической почвой, для пропаганды переселения в османские владения, которую вела часть местной знати и эмиссары султана.

После взятия Шамиля в плен, Адыгейские народы выразили готовность присягнуть России «на вечные времена», а 2 декабря (20 ноября) 1859 г. в урочище Хомасты генерал Филипсов принял у Мухаммеда-Амина и старшин присягу, на условиях сохранения местных порядков, свободы от податей и поставки рекрутов, оставления за Абадзехами их земель и сословных привилегий. Крепостные крестьяне оставались во владении своих господ. Это конечно не означало подчинение российским властям, и царское правительство было недовольно таким соглашением. Абадзехские старшины не допускали в свои земли даже приставов. С назначением командующим войсками Кубанской области генерал-адъютанта Н. И. Евдокимова, был принят план вытеснения Адыгов с прибрежных земель и занятия этих земель казаками. Убыхи сопротивлялись до марта 1864 г., но были разбиты и подчинились.

Заселение предгорий Северо-Западного Кавказа казаками началось еще в 1861 г. Александр первый утвердил положение о выделении для этого 1360 тыс. десятин земли с раздачей офицерам по 50 и рядовым казакам по 10 десятин. Адыгов решено было вытеснить с гор на плоскость, для чего отводилось более 1млн десятин. Царское правительство распространило на земли Адыгов политику закрепления земель за черноморскими казаками с выделением крупных участков офицерской старшине, значительная часть которой включалась в дворянское сословие уже в первой половине ХIХ в.

Граф Евдокимов действовал как безжалостный колонизатор. Его отряды прорубали просеки в лесах, окружали горцев, разрушали аулы и вынуждали жителей уходить со своих мест. Целью было «отчистить от горцев все прибрежье». В конце 1864 г. было основано 111 казачьих станиц, заселенных 142333 семействами.

Значительная часть горцев, главным образом Адыгов и Абазинцев, стала вытесняться в Османские владения. Переселение их не было принудительным – земли, хоть и менее ценные, для них отводились до 1,5 млн десятин. Но царские власти не удерживали горцев и даже поощряли их выезд. За их перевозку судовладельцы получали деньги и от казны и от самих переселенцев.

Таким образом, аграрная политика самодержавия, несомненно толкала многих горцев на переселение. Отбирая земли у местного населения, царское правительство нередко побуждало этим население, к отъезду в Османскую империю. Это вынуждены были признать даже представители высшего кавказского командования. Генерал Г. Д. Орбелиани 2 июля 1861 г. писал: «По требованию военных обстоятельств, из земель указанных туземцам, мы нередко отнимали часть под казачьи поселения или укрепления. Поселенных на новые места, по требованию этих обстоятельств снова переселяли и иногда по нескольку раз, с места на место. Но при этом новом переселении, земли указывались туземцам только в примерном количестве и для временного пользования… Этой недостаточной обеспеченностью прав на землю, следует объяснить ту быстроту и легкость, с которой целые аулы, а иногда и целые общества, бросали указанные им земли и убегали в горы, чтобы усилить число враждовавших с нами, а в последнее время, чтобы выселиться в Турцию. Легковерие, фанатизм и ненависть к победителям играли второстепенную роль в этих явлениях».

Царское правительство шаг за шагом вырывало из рук горских князей и первостепенных дворян политическую власть. Многократные просьбы местных князей и дворян об уравнении их прав к правам русского дворянства откладывались под разными предлогами. Царское правительство не хотело слишком уж укреплять позиции местных феодалов, поэтому, оно стало отходить от прежних обещаний, сохранить в неприкосновенности все привилегия, которыми они пользовались ранее. Выдвигалась новая точка зрения, согласно которой земля считалась общинной, а жители признавались общинниками. Эта идея должна была представить царски власти и правительство в глазах горского крестьянства в роли «защитника» от местных феодалов, лишив тех прежних феодальных прав. Но в целом, самодержавие не намерено было отказываться от поддержки местных князей и дворян. «Отнять же у аристократического сословия – писал главнокомандующий на Кавказе генерал князь Г. Д. Орбелиани военному министру Д. А. Млютину в 1861 г. – все прежние права, хотя и силою приобретенные, но освященные и узаконенные давностью времени, было бы также несправедливо». Он предлагал провести земельную реформу, которая бы ослабила князей и дворян, и укрепила бы положение царских властей.

Местные феодалы стали с недоверием относиться к аграрно-крестьянской политике правительства. И для этого были основания. Еще в 50-х годах ХIХ в. на Северном Кавказе было ограничено крепостное право. В 1861 г. в Ставропольской губернии крепостное право было отменено. Слухи об освобождении крестьян среди горского населения быстро распространялись. Местные власти проводили подготовительные работы к проведению реформы, начали собирать сведения о сословных отношениях. В 1863 г. была создана Терская сословно-поземельная комиссия под председательством Дмитрия Кодзокова. В итоге часть оппозиционно настроенных феодалов развернула деятельность в пользу переселения в Турцию. Угрозой массового выезда они хотели принудить царское правительство сохранить в крае крепостное право. Большие группы князей и дворян отрыто требовали приостановить проведение крестьянской реформы или разрешить им переселиться в Османскую империю. Горские феодалы уезжали сами и увозили с собой зависимых людей, используя влияние мусульманского духовенства.

Порта сначала не соглашались на переселение горцев, но затем разрешила его. Османские эмиссары сманивали горцев к переселению обещанием райской жизни. Английские агенты тоже распространяли среди черкесов призывы к переселению. Значительная часть черкесов расселялась в христианских областях Османской империи для усиления исламского элемента или набиралась в войско. Многих женщин и детей переселяли с учетом их будущей продажи в рабство.

Оттоманская Порта и стоящие за ее спиной Англия и Франция прилагали все силы к тому, чтобы использовать недовольство местного горского населения против России. На Северный Кавказ снова засылались многочисленные эмиссары с различными прокламациями. В тех же целях использовались и верующие, отправлявшиеся в Мекку на поклонение «гробу Магомета» (От ред. На самом деле, не поклонится гробу Мух1аммада – это в исламе великий грех, а чтобы совершить хадж). В Османской империи эти богомольцы получали соответствующие наставления, возвратясь на родину распространяли вымыслы о будущности мусульман на Кавказе. Подосланные и завербованные из местного населения эмиссары Порты призывали горцев отказаться от подданства России «во имя пророка Мухаммада и ислама».

В прокламации османского эмиссара Мухамета Насрата к черкесам от 1 июня 1864 г. сказано: «С давних пор турецкие подданные, любя вас как детей, употребляли всевозможные старания помогать вам… Берите ваши семейства и все необходимые вещи … Наше правительство заботится о постройке для вас дома, и весь народ принимает в этом деятельное участие денежным пожертвованием… Получив назначение от правительства встретить и устроить вас, я ручаюсь за ваше спокойствие и безопасность». Султан, обращаясь к горцам, писал: «Оставив свои жилища, поспешите ко мне немедленно, дабы не заслужить гнев Всемогущего Бога и победоносца султана».

Подобные призывы иногда подкреплялись материальной и военной помощью. Все это сбивало с толку малосведущее в политике горское крестьянство, создавало у них неуверенность в завтрашнем дне.

Деятельность консервативной части феодалов было одним из решающих факторов, инспирировавших переселение в Турцию и облегчавших иностранное вмешательство в дела края. Переселенцы из простого народа наивно рассчитывали избавиться от тяжелой жизни и обид на родине. Царизм же был не против избавиться от враждебно настроенного населения и получить для освоения обширные земли. Поэтому, царские власти со своей стороны поощряли переселение, понимая, что оно служит протестом против аграрной политики царизма. «Стремление к переселению в Турцию служило и служит в этом населении, выражением протеста против всякой правительственной меры, которая покажется для него почему-либо неприятною или же тягостною», -писал наместник Кавказа в своем отчете царю за 1863-1869 гг.

Этапы и ход переселения. В 50-60-х годах ХIХ в. переселение в Турцию совершилось в три этапа: первый – в 1859-1862 гг.; второй – в 1862-1864 гг. и третий – в 1865 г. Впервые в 1859 г. «обнаружилось движение к переселению в Турцию» среди чеченского населения, хотя переселение и не состоялось. В том же году из абазинского аула Лоова изъявило желание переселиться 66 семей, а в 1860 г. из аула Хангиреевых – 43 семейства. В июле – сентябре 1859 г. 296 семейств (2693 человека) закубанских ногайцев получили разрешение на переселение в Турцию. В то же время переселилось 306 семей (более 3 тыс. человек) хатукайцев и 69 семей хамышевцев.

Кавказская администрация добивалась ухода, прежде всего той части населения, которая проявляла какое бы то не было «беспокойство». 26 апреля 1861 года, командующий войсками Терской области гр. Евдокимов прямо указывал: «Полагаю полезным для народа и правительства удаление беспокойных людей».

Несколько иначе относился к переселению кабардинцев кн. Г. Д. Орбелиани. Он попытался приостановить движение по переселению, запретив кабардинским владельцам, изъявившим желание переселиться в Турцию, продавать своих хлопов. Поскольку кабардинские крестьяне шли в Турцию неохотно, эта мера, по его мнению, должна была если не оставить, то во всяком случае задержать владельцев от ухода в Турцию. Однако такая идея была отвергнута гр. Евдокимовым, уверенным в том, что «запрещение продажи крестьян может остановить здесь именно тех людей беспокойных, которых следовало бы стараться удалить». Более того, граф посоветовал Орбелиани облегчить процедуру при продаже крестьян: в частности было рекомендовано дать крестьянам, проданным переселяющимся в Турцию владельцам, право выкупа от своего нового господина по взаимному соглашению или при уплате выкупной суммы, установленной окружным судом.

В самом начале 60-х годов ХIХ в. движение за переселение началось в Кабарде. В письме от 30 мая 1861 г. кн. Орбелиани на имя гр. Евдокимова сообщалось о том, что 442 семейства кабардинцев изъявили желание последовать в Турцию, и выражалось опасение, что за ними может последовать вся Кабарда. В «разъяснении», полученном от гр. Евдокимова, недвусмысленно подчеркивалось: «Уменьшение вредного народонаселения избавит нас от многих хлопот … Не жалейте об уходе 442 семейств, но если бы их ушло и вдвое больше, так от этого ущербу для края не будет … Что же касается угрозы, будто уйдет все народонаселение, то если бы и совершилось, так оно бы кроме удовольствия принесло бы нам еще существенную пользу». В результате в 1860-1862 гг. в Турцию переселилось из Большой Кабарды 941 кабардинское семейство (10343 человека) и 300-350 дворов из Осетии. Переселение охватило и Закубанье.

Характерной особенностью переселенческого движения первого этапа является то, что оно иногда проходило под лозунгом «совершения хаджа» в Мекку. Переселенцы, боясь, что им на дадут разрешения, скрывали своё намерение остаться в Турции и в своих прошениях ссылались на желание перед смертью побывать в Мекке и поклониться гробу Мухаммада. Царские власти почти всегда удовлетворяли эти просьбы. Более того, Генерал-адъютант гр. Евдокимов объявил шапсугскому народу: «Дошло до моего сведения, что неблагонамеренные люди распространяют между вами слухи, что наше правительство намеренно препятствовать желающим переселиться в Турцию. Это неверно, всем желающим дозволяется переселиться». Об этом же были извещены и другие сельские общества.

10 мая 1862 г Кавказский комитет образовал Комиссию по делу о переселении горцев в Турцию. Она была уполномочена выдавать денежные пособия и вести переговоры с владельцами транспортных судов о перевозке переселенцев. В перевозке горцев принимали участие «Русское общество пароходства и торговли», а также частные судовладельцы Керчи и Одессы. С большой охотой на призыв командующего войсками Кавказской линии гр. Н. И. Евдокимова откликнулись и турецкие судовладельцы, которые рассчитывали извлечь из этого мероприятия большие выгоды.

Граф Евдокимов считал, что «необходимо выселить» из Кубанской области до 10 тыс. семей, что примерно составляло 80-100 тыс. человек. Для этой цели в сентябре 1863 г. он просил царское правительство срочно выслать ему 25 тыс. руб. серебром и одновременно заготовить документы на 65 тыс. рублей. Граф был ярым сторонником переселения Адыгов в Турцию. Он немедленно воспользовался начавшимся движением переселения и организовал дело так, что царское правительство решило пожертвовать большие суммы денег, чтобы облегчить тысячам Адыгов эмиграцию. Но главное в проекте гр. Евдокимова заключалось, как он писал, «от населения самого беспокойного и наименее расположенного к заселению горцев в Турцию предусматривал и переселение тех жителей Кубанской области, которые изъявили покорность России. «Перечневые ведомости» об отправленных на переселение составлялись в пунктах отправки. Так, например, 21 мая 1864 г. из анапского порта было отправлено 2475 семей натухайцев (16,5 тыс. человек). За их перевозку было уплачено 13,5 тыс. руб. серебром. 27 мая было отправлено из укрепления Константиновское 5848 шапсугов. В переселении шапсугов большое участие принял эфендий Исхак. Пособником в переселении натухайцев был некий Куштанок, которому «за усердие» было выделено 2 тыс. руб. Немало на этом поприще потрудился и абадзехский пристав Педисов. По их совету абадзехи заключили контракт с керченским купцом фон Штейном для их перевозки в Турцию. За каждого человека (исключая детей) он брал 5 руб. серебром. Переселявшиеся могли оплатить стоимость их перевозки скотом, хлебом, маслом, медом. В пути фон Штейн обязан был снабжать их пресной водой «для питья».

В итоге предпринятых мер и пропаганды османских эмиссаров значительное число горцев переселилось в Турцию. 28 октября 1864 г. исполняющий должность начальника Шапсугского округа майор Шипшев, докладывая о завершении переселения, писал: «За выселением шапсуг, отправившихся на всегдашнее переселение в Турцию, осталось на прежнем месте жительства против Елизаветской и Марьянской станиц, изъявивших согласие остаться в подданстве России, 99 семейств». В течение второго этапа (1863-1864 гг.) выселилось якобы 418292 человека, хотя данные эти, по всем вероятности, сильно преувеличены.

Переселение горцев в Турцию происходило и в 1865 г., в частности, из Терской области в связи с проведением земельной реформы, а также в результате действий эмиссаров султана и при попустительстве царских властей на Кавказе. Особенно неблаговидную роль в этом сыграл генерал-майор Муса Кундухов. Он взялся спровоцировать часть чеченцев к переселению в Турцию. «В мае месяце нынешнего года, - писал начальник Терской области по примеру 1860-1861 гг. стремление к переселению в Турцию и предложил взять на себя выполнение этого дела». С ведома кавказской администрации Кундухов отправился в Турцию для согласования вопроса в Константинополе. Поездка и переговоры с османскими властями не подлежали огласке, держались в строгом секрете. Кундухов получил от султана заверение, что он примет 5 тыс. семейств с условием, что переселенцы будут размещены в карском пашалыке, вблизи русско-турецкой границы. Со стороны кавказской администрации Кундухову была дана команда «исподволь приготовлять умы чеченцев к предстоящему переселению».

Давая Кундухову согласие на исход чеченцев, кавказские власти исходили из желания сократить численность «беспокойного населения». По этому поводу гр. М. Т. Лорис-Меликов писал: «Удаление из малоземельной густонаселенной Чечни какой бы то ни было части беспокойного и воспитанного в полувековой борьбе с нами племени, было бы огромным шагом на пути разрешения чеченского вопроса, а следовательно, к прочному умиротворению Терского края и водворению в нем гражданственности».

Многие кабардинские князья и дворяне, недовольные земельной политикой царизма, поддержали провокационные действия Мусы Кундухова. Используя свои родственные связи с владельцами Малой Кабарды, Кундухов привлёк на свою сторону многих кабардинцев. Организаторами переселения в Турцию были также эфенди Джамурза Варитлов, Хатокшуко Индаров, Кургоко Куденетов, Хакяша Астемиров. По словам Д. С. Кодзокова, они распускали ложные слухи о том, что царские власти собираются «освободить холопов без вознаграждения, уничтожить права высших сословий, подвергнуть всех без различия рекрутской и подворной повинности и, наконец, стеснив религиозные обряды магометанства, обратить кавказские племена в христианство».

Эти слухи распространились с быстрой молнией, и обстановка становилась все напряженнее. Чаще стали случаи «неповиновения». Некоторые владетели отказывались выполнять указания администрации об объединении населенных пунктов, ссылаясь на то, что жители их аулов якобы решили переселиться в Турцию. Вместе с Кундуховым в 1865 г. из Малой Кабарды отправились в Турцию 451 человек. Всего в 1865 г. из Кабарды переселилось в Турцию около 3 тыс. человек (163 семьи) и из Чечни – 22 тыс. человек и 45 осетинских семейств. Таким образом, из Северного Кавказа в течение всего второго этапа (осень 1863 и 1864 г.) выселилось более 418 тыс. человек, всего же через восточные порты Черного моря с 1858 по 1865 г. ушло 493 с лишним тыс. человек, в том числе натухайцев 45023, абадзехов – 27337, шапсугов – 165 626, убыхо – 74 567, джигато – 11 873, бжедугов – 10 500, абазинцев – 30 тыс., бесланеевцев – 4 тыс., темиргоевцев, мохошевцев, егерукаевцев – 15 тыс., прикубанских ногайцев – 30 650, кабардинцев – 17 000, чеченцев – 23 193 человека.

В эти данные не вошли тысячи переселенцев-карачаевцев. Десятки тысяч горцев переселились без оформления соответствующих документов. Многие тысячи горцев ушли по Военно-Грузинской дороге.

Таким образом, точно установить число переселившихся трудно. Дворянский историограф Кавказа А. П. Берже допускал цифру около полумиллиона человека и считал, что она, возможно, даже занижена. Некоторые историки допускают (впрочем, без доказательств), что выселилось 900 (и более) тыс. человек. Напомним, что А. П. Ермолов оценивал численность всех за кубанцев в 350 тыс., даже если его данные ниже действительных, можно думать, что цифра в 500 тыс. переселенцев преувеличена, ибо все за кубанское население вряд ли превышало ее. Берже отмечал, что многие переселенцы покидали Закубанье, не попадая ни в какие реестры. Но зато судовладельцы намного завышали число перевозимых для получения за это денег, а власти поступали точно так же, чтобы утаить деньги и заслужить благоволение начальства. Исследователям предстоит еще уточнить численность переселившихся в Турцию, если это позволят источники.

Так, в результате антинародной политики царизма, адыгских феодалов и мусульманского духовенства, провокационной деятельности западных держав и Порты, а также темноты и религиозного фанатизма народа многие десятки тысяч кабардинцев, чеченцев, осетин, черкесов и адыгейцев переселились в Османскую империю.

Тяжелое положение переселенцев – мухаджиров. Стремление вернуться на Кавказ.

Мухаджирство (переселение в Турцию) было тяжелым испытанием для адыгских народов и трагическим событием в их исторической судьбе. Много трудностей и невзгод перенесли они во время переезда. Перевозка велась на зафрахтованных для этого перехода сотнях небольших судов – кочерм, барок и самдалов османских контрабандистов и торговцев, взимавших за это большую плату (часто молодыми невольницами).

В 1863-1864 гг. не менее 10 тыс. женщин и мальчиков с Северо-западного Кавказа было продано в рабство, а за красивую черкешенку на рынках Османской империи можно было взять 50 тыс. пиастр (8 тыс. гульденов). Многие переселенцы грузились в страшной тесноте и давке на русские или иностранные парусные суда и пароходы. Перегруженные лодки часто тонули; бывало и так, что старые переполненные барки имели пробуравленное дно и затоплялись будто бы случайно сразу после выхода в море вместе с людьми, а плата за перевозку оставалась в карманах безжалостных дельцов. Многие переселенцы погибали в пути, а заболевших живыми выбрасывали за борт. На берегу Анатолии скапливались огромные толпы голодных и полураздетых людей, покрытых тряпьём и паразитами. Тысячи их гибли от тифа и других болезней. Истощенные лишениями, переселенцы в ожидании прихода турецких и других судов умирали на берегу массами. Умерших не успевали предать земле.

«Поразительное зрелище представлялось нашим глазам по пути», - сообщал очевидец событий, - «разбросанные трупы детей, женщин, стариков изможденные голодом и болезнями переселенцы, едва поднимавшие ноги от слабости, падавшие от изнеможения… Живым и здоровым некогда было думать об умирающих; турецкие шкиперы из жадности наваливали, как груз, черкесов, нанимавших их кочермы до берегов Малой Азии, и как груз, выбрасывали лишних за борт при малейшем признаке болезни».

Правда, Кавказская администрация предприняла некоторые меры по ликвидации очагов холеры. За счет казны больным оказывалась медицинская помощь. В Константиновский пост был командирован медик, отправлены госпитальные палатки для размещения больных. На каждого больного предполагалась выдавать в сутки по фунту белого хлеба, по Ѕ фунта говядины, пшено и соль. Но такую помощь могли получать сотни, но не десятки тысяч больных. Однако даже эта мера оказала известное воздействие на умы горцев. В то время как в Турции свирепствует тиф, и там предоставлены сами себе, здесь, на родине которую они бросают, русское правительство оказывает помощь больным, рассуждали мухаджиры. Эти сопоставления были не в пользу мухаджирства, они начали понимать ошибочность совершаемого ими поступка.

Тяжести и невзгоды мухаджиров усиливались в пунктах высадки (Самсун, Трапезунд, Арна и др.). Исполняющий должность вице-консула в Варне сообщил 18 декабря 1863 г. русскому поверенному в Константинополе: «Предполагалось отвести в Варну еще 800 душ, причем все больные». В связи, с этим начальник карантина и врач попытались вернуть с больными судно обратно.

Переселенцы болели тифом, чесоткой, холерой, лихорадкой. Как отмечают очевидцы, все «были голые и босые». Такая же жуткая картина наблюдалась и на других кораблях. «Когда, - сообщает очевидец, - начали высаживать, пассажиров, оказалась, что они были голыми, босыми, истощенными, больными и едва полуживыми … и, наконец, вывезли около 46 трупов, умерших за одну ночь на пароходе черкесов». Массами гибли мухаджиры и на турецкой территории. Спустя шесть лет, в 1871 г., после массового переселения Адыгов в Турцию, в газете «Всемирный путешественник» сообщалось: «Через год, две трети из них умерли от холода, голода и заразительных болезней; из 22 000 эмигрантов, поселившихся около Батуми, осталось только 7000; из 30 000 человек, поселившихся около Самсуна, осталось только 1800 и т. д. Люди умирали тысячами, что касается детей, то эти несчастные создания продавались как товар: доход, который извлекали из этого некоторые паши, даёт основание думать, что этот народ преднамеренно морили голодом». Эти факты подтверждают многочисленные документы. Вице-консул в Трапезунде А. Н. Мошнин писал 28 декабря 1863 г. начальнику штаба Кавказской армии А. П. Корцову: «Переплыв в зимнее время Черное море, изнуренные морской болезнью, холодом и голодом, они не встречают здесь тех забот, какие бы должны быть им оказаны местными здешними властями. Отсюда и та ужасающая смертность на всю численность выселенных». Русский консул неоднократно обращал внимание турецкого генерал-губернатора на тяжелое положение переселившихся. На замечания консула местные власти отвечали, что им дела нет до черкесов. «Кажется паша того мнения, - писал консул, - что ему самому дела нет до этих несчастных.

Исследователи утверждали, что почти половина отправившихся в Турцию черкесов и других погибли в пути, т. е. из 500 тыс. переселенцев погибли 250 тыс. «Едва ли половина отправившихся в Турцию прибыла к месту. Такое бедствие и в таких размерах редко постигало человечество».

Черкесов мухаджиров отправляли в разные районы Турции, и в основном в места, которые были малопригодны для жилья. Многие были поселены в пограничных районах Турции с Россией между реками Чолок и Чорох вблизи Гурийской кордонной линии. А другие 4 тыс. семей черкесов были размещены в пограничных с Ахалцихским уездом деревнях. Местное население запротестовало. Черкесам было предложено перейти во внутреннюю Турцию, но они отказались. Затем им предложили переселиться в Ливан, но тяжелое материальное положение не позволило им отправиться в дальний путь. В итоге большинство из 4 тыс. семей переселилось в Кахабирский санджа, расположенный между Аджарией и Батумом, где жили Турецко-подданные куртины. Впоследствии многие переселенцы оказались в Египте, Сирии, Иордании, Ливане, на острове Кипр.

В чужой стране черкесы попадали в исключительно тяжелое материальное положение. Родители вынуждены были продавать своих детей турецким пашам за назначенную плату. Летом 1863 г. можно было приобрести 10-ти или 12-летего ребенка за 30-40 руб. Невольничий рынок становился популярным: турецкие паши покупали красивых черкешенок для того, чтобы дарить вышестоящим константинопольским пашам. На этом деле большие барыши выручали всякие дельцы и темные люди. Черкесские князья и дворяне, со своей стороны, тоже активно поддерживали торговлю невольниками. Турецкое правительство в одно время решило запретить подобную торговлю. В ответ, в лагере при Сары даре, вспыхнуло такое сильно недовольство, что паша «поспешил убраться, дав горцам обещание не стеснять более их торговли невольниками». Оказавшись в безвыходном положении, переселенцы стали поступать в турецкую армию. Турецкое правительство объявило им, что в рекруты могут идти только юноши или неженатые черкесы.

Не все переселенцы могли понять сущность совершившейся трагедии. Но были и такие, которые, вкусив от «райской жизни» подвластной султану империи, потянулись обратно на родину. В июле 1864 г. 100 семейств шапсугов обратились с просьбой о возвращении на родину к русскому консулу в Константинополе. Вслед за этими поступило 100 заявлений от Натухайцев, находившихся в Самсуне. Но царские власти не разрешали возвращаться переселившимся.

Тяжелое положение, в котором оказались переселенцы, убедило их на практике, что они были обмануты и совершили роковую ошибку. Еще раньше, в 1863 г., делегаты от 100 осетинских дворов, переселившихся в Турцию и разочаровавшихся в своем поступке, обратилось к русским властям с просьбой разрешить им вернуться на Кавказ. Бимбулат Згоев, Гебош Джанги-оглы и Джордж Бадов от имени 100 дворов дали согласие поселиться в Ставропольской губернии на условиях, предложенных возвратившимся из Турции ногайцам.

В начале 1865 г. черкесы, поселенные в Джанике, послали делегацию в составе князей Мустафы Адока, Мустафы Кофу, Дагура-Пашм и натухайца Ахмеда Спано к русскому консулу в Трапезуде Мошнину. Они передали ему письмо, адресованное русскому императору. Черкесы умоляли Александра II разрешить им возвратиться в Россию. В письме рассказывалось о лишениях и невзгодах, переносимых мухаджирами. Просители изъявляли согласие на все условия, за исключением двух» перемены веры и поставки рекрутов в армию. Такие письма и жалобы во множестве поступали в адрес русского посла в Турции. Некоторые мухаджиры соглашались даже принять христианство и жить в Сибири. Другого выхода они не видели, ибо положение горцев в Турции «со дня на день ухудшалось», как было отмечено в письме русского консула в трапезунде.

В прошении черкесов-переселенцев, поданном в 1872 г. русскому консулу в Константинополе Игнатьеву, говорилось: «вот уже почти 8 лет как наши беи нас держат в состоянии невообразимого рабства, совершая тысячу жестокостей. Днем и ночью мы и наши семьи подвергаемся варварскому обращению беев. Мы лишены свободы, семьи, имущества. Признавая свою тяжесть совершенной ошибки, мы, нижеподписавшиеся, от имени 8500 семейств просим вас… испросить разрешение вернуться на родину, за что мы готовы почти на всякие жертвы». Александр II на прошение наложил резолюцию: «О возвращении и речи быть не может». Лишь некоторые переселенцы небольшими группами все же самовольно возвращались на Кавказ.

Итак, переселение обернулось для горцев подлинной трагедией, оно было их жестокой ошибкой. Нельзя снимать ответственность за это с политики царизма на Кавказе, но в огромной мере она лежит на Османской империи, на алчных адыгских князьях, боявшихся лишиться крепостных и рабов, на мусульманском духовенстве, разжигавшем религиозный фанатизм, на агентов западных держав.

От редакции: Когда книга готовилась к редакции, я встречался с некоторыми представителями Кавказской диаспоры в Турции, предки которых переселились в Османскую империю в указанный выше период. Когда я спросил у них о положении переселенцев и отношении к ним Турецких властей и на самом ли деле было такое отношение к переселенцам, они сказали, что, первый раз слышат подобное и что никогда их предки не говорили об этом.

Учитывая то, что русские кафиры всегда пытаются поссорить и вызывать недоверие между мусульманскими народами, и фальсифицировать историю, мы допускаем что: Возможно доктора Тага Султан-Мурада, описавший те события, так же был введён в заблуждение и что, написанное им не соответствует реальности. Как бы то не было, мы думаем что, если бы это на самом деле всё происходило, как описано выше, то представители диаспоры хоть немного должны были услышать о тех трагических событиях, от своих предков. А Аллах знает лучше...

Глава пятая. Газаваты в 1877 и 1917-1924 годах.

За период 1864 – 1877 годы больших выступлений горцев против колонизаторов не было. Народы были ослаблены войнами и эпидемиями. Почти половина населении эмигрировалось за пределы Кавказа. Но постепенное давление со стороны местных феодалов и притеснения русских властей, доводили людей до отчаяния. С каждым годом увеличивались всякие сборы и налоги. Энергично заселяли Кавказ Русскими, отбирали земли у местного населения и передавали переселенцам. Совместная жизнь с русскими была невозможной для горцев: им приходилось уходить со своих родных мест и обжиться в новых и непригодных для жизни местах. Эта и многие другие причины служили причиной начала восстании горцев Дагестана и Чечни.

Приведём отрывок из книги «История народов Северного Кавказа:

«И в ночь с 12 на 13 апреля (1877 года), одновременно с началом военных действий в Закавказье между русской армией и османами, житель с. Симсир Веденского округа Алибек-хаджи, в присутствии 60 своих единомышленников объявил себя руководителем восстания. К нему примкнул старшина с. Чобахканерой в Чеберлое Дада Золмаев. Восставшие приняли присягу «разорвать всякое отношение с существующей властью, объявить себя независимыми». Желая поднять на восстание жителей Большой и Малой Чечни, Алибек-хаджи сделал попытку проникнуть на плоскость. Однако это ему не удалось. Путь ему преградил отряд полковника Нурида. Тогда Алибек-хаджи направился к с. Шали, но жители, возглавляемые старшиной Борщиком Хайбулатовым, вынудили его отступить. После всего этого Алибек-хаджи «с небольшой группой последователей» ушёл в лесное ущелье Симсир, находящееся между Ичкерией, Аухом и Салатавией. Одновременно было подавлено выступление Дады Золмаева в Чеберлое. Однако в июле «всеобщее брожение усилилось слухами об отступлении» по всему фронту русских войск. Распространяемы были это время и прокламации, «в которых сообщалось, что сын Шамиля Кази-Магомед с многочисленными войсками со дня на день должен вступить в пределы Терской области». Все это послужило новой вспышкой недовольства в Ичкерии.

Летом 1877 г. в с. Согратль Гунибского округа объявились четыре султанских эмиссара, один из которых, Аббас, представлялся «пашой», а другие – Тинаввас, Гаджияв и Мину-Али, эмигрировавшие ранее из Дагестана, его «сопровождающими». Они предъявили письмо от Гази-Магоммеда, в котором сообщалось о неизбежной победе Порты, о скором прибытии османских войск «с деньгами и оружием» и что дагестанцы должны немедленно восстать. О распространении в горах «мнимых или истинных писем свидетельствуют и другие современники». А когда в Дагестане распространился слух о поражениях русской армии на фронтах и наступлении османов на Кавказ, обнаружился, говоря словами официального источника, «первый симптом народного настроения».

29 августа жители Гергебиля и Кикуни напали на мастеровых и солдат Георгиевского поста. На следующий день в с. Согратль Гунибского округа после продолжительных дебатов решено было объявить «газават». Ввиду старости Абдурахман Гаджи, имамом был избран сын его – Гаджи-Магомед. Учреждён был совет, назначены вакили и наибы. В течении нескольких дней восстанием были охвачены все селения Гунибского округа, кроме с. Чох. Кавказское командование для подавления восстания в зародыше двинуло в Гунибский округ отряд русских войск и сотню Дагестанского конно-иррегулярного полка. Начальникам Даргинского и Казикумухского округов было приказано собрать конную и пешую милицию и выступить против повстанцев, однако подавить восстание не удалось. Вооруженные гонцы-вакили имама были разосланы во многие села нагорного Дагестана с письмами, призывающими к выступлению за «свободу и шариат».

В сентябре восстанием был охвачен Центральный, Южный и Западный Дагестан. Причем в каждом селении перед выступлением происходила острая борьба между сторонниками и противниками восстания. В Цудахаре, например, до восстания возникли две партии. Одна из них, во главе с Нико-Кади и Гази-Магомедом, выступала за восстание, другая, руководимая Караевым и некоторыми другими, была против. Жаркие споры между сторонниками и противниками восстания происходили так же в Казикумухском, Кайтаго-Табасаранском и других округах. И всюду во главе восставших становились либо представители духовенства, как это было в Гунибском и Даргинском округах, либо феодалы, как правило, потомки бывших владетелей, как это было во всех других охваченных восстанием округах.

Осенью 1877 г. кавказское командование начало активное действие против повстанцев. Причем в подавлении восстания наряду с регулярными частями принимало участие большое число милиции и дружин, сформированных из местного населения. В начале октября был подавлен в Чечне последний очаг сопротивления: Алибек-хаджи с 60 повстанцами ушёл в Дагестан. К концу октября восстание было подавлено в Южном Дагестане, Даргинском, Казикумухском округах. Последним сдался Согратль – место пребывания имама. После штурма наиболее активные участники были преданы военно-полевому суду и казнены в Дербенте и Гунибе; многие повстанцы были высланы.

В книге «История Дагестана» мы находим следующее:

Подавление восстания.

Власти стягивали в Дагестан воинские силы из Терской области, Бакинской губернии, со Средней Азии и внутренних районов. Сосредоточив таким образом большое число войск, Кавказское командование пошло в наступление на Кайтаг и в течение октября, оттеснив в горы повстанцев под водительством Мехти-бека, заняло Башлы, Маджалис, Дювек и начало подготовку к вступлению в Кюринский округ. Предвидя неминуемое наказание, Кюринский хан Мамед-Али-бек с другими явился с повинной к русскому командованию. Измена феодалов нанесла сильный удар положению повстанцев. Развивая успех, царские войска к концу ноября 1877 г. подавили восстание в Южном Дагестане. В конце октября того же 1877 г. царские войска начали массированное наступление на Западный Дагестан. Заняты были Агвали, Гигатль, Саситль, Хуштада, Тинди, Телетль и др. села. После этого царские войска приступили к подавлению восстания в Среднем Дагестане. Подавив ожесточенное сопротивление горцев, правительственные войска заняли Хаджал-Махи, Куппу и к середине октября подошли к сел. Цудахар, превращенному повстанцами в настоящую крепость. Здесь произошло ожесточенное сражение. Артиллерийской канонадой аул Цудахар был превращен в руины. Значительное число повстанцев сложило свои головы. Ника-Кади удалось спастись бегством в Согратль. Дорога в Кумух была открыта царским войскам. Последним оплотом восставших остался Согратль.

В начале ноября правительственные войска предприняли трехстороннее наступление в Согратль, где находились все оставшиеся в живых руководители восстания. В итоге неоднократных штурмов правительственные войска сломив ожесточенное сопротивление, заняли разрушенный до основания Согратль. Восстание было подавлено. Начались расправы над повстанцами. В Гунибе и в Дербенте были повешены предводители восстания имам Гаджи-Магомед, Ника-Кади, Аббас-паша, Абдул-Межид, Зубаир-бек, Кази-Ахмед, Абдул-Гаджи и др., всего триста человек, 4875 человек были сосланы в Россию. Большинству из них не суждено было вернуться на родину. Репрессии по отношению к дагестанским повстанцам 1877 года не идут в сравнение ни с чем.

Причины поражения дагестанских горцев в восстании 1877 г. вытекали, прежде всего, из разнородного состава его участников, которые преследовали различные цели и выражали разные интересы. Феодалы, принявшие в нем участие, в самый критический момент перешли на сторону царизма. Восстание протекало чрезвычайно разрозненно. Оно вспыхнуло, когда подготовка к нему не была завершена. Власти, информированные о готовящемся восстании, спровоцировали его преждевременно, организовав столкновение между солдатами и местными жителями. Царским властям удалось локализовать очаги восстания.

Период от 1877 до 1917 года можно назвать периодом полного падения освободительного духа мусульман Кавказа. Дагестан, Чечня и другие республики попались под полный контроль захватчиков. Вероотступники, лицемеры и русская прихвостня из местных правителей использовали любой случай, чтобы сделать донос на вольнодумцев. А русские наместники не брезгали любыми методами, дабы успокоить бунтаря и устрашить остальных.

В феврале 1917 года было свергнуто самодержавие в России и власть перешла в руки временного правительства. Начиная с этого времени и до установления в 1924 году полной власти большевиков в республиках Кавказа была борьба между национально-патриотическими силами и теми, кто поддерживал безбожников. Было очень много движений, разных направлений. Значительным и дальновидным движением было объединение всех республик Северного Кавказа и образование отдельной горской республики. Большинство прогрессивных и религиозных деятелей объединились в штаб по приведению всеобщего собрания для объявления независимой республики Северного Кавказа. В начале мая месяца 1917 года, в здании Владикавказского театра собрались более пятисот делегатов всех республик Северного Кавказа и гости из Закавказья: Азербайджанцы и Грузины. После пятидневных дебатов был объявлен об образовании горской республики Северного Кавказа и избран центральный комитет, для управления делами государства. В этом центральном комитете был шариатский блок, управляемый имамом Нажмудином Гоцинским.

Более ста белобородых стариков целовали Коран, обнимали друг друга и плакали от радости. Министром иностранных дел был избран энергичный и грамотный Хайдар Бамматов, который вложил много усилий для организации и представления республики в авторитетных государствах: Турция, Иран, Франция, Англия и т.д.

Кроме того, Хайдар Бамматов вёл переговоры с Грузией, Арменией и Азербайджаном, об объединении всех республик Кавказа в единую конфедерацию. Представители горской республики участвовали в конференциях Стамбула и Парижа. В мае 1918 года в Анди собралось второе большое собрание учённых и представителей горской республики. Здесь вторично было утверждено решение об объединении всех республик Северного Кавказа в одну республику и был избран имам Нажмуддин Гоцинский.

Но на Кавказе в это время действовали многочисленные армии: Белые и Красные, Турецкие, Английские. Каждый старался, чтобы Кавказ оказался под его влиянием. Народы Кавказа не успевали определиться с кем им быть. Выступавшие как защитники и освободители угнетенных народов, за свободу рабочих и крестьян большевики, смогли склонить на свою сторону большинство религиозных деятелей.

Ленин обманул доверчивых горцев тем, что обещал им полную свободу: духовную, светскую и государственную. Таким образом, большевики смогли поднять народы Северного Кавказа против белых (альянс Англии Турции и Деникина). В этой борьбе мусульмане разделились на три группы: одна группа (и самая большая) была с большевиками. Лидерами этого движении от мусульман был Али-Гаджи Акушинский и Хасан Кахибский.

Вторая группа во главе с имамом Нажмуддином была против большевиков как безбожников. Они понимали, какая опасность надвигается на мусульман Кавказа. В своих проповедях имам Нажмуддин говорил: «На нас идёт враг, до сих пор которого мы не знали. Эти безбожники сладки на словах, но их дела коварны и дьявольски. Если мы окажемся под их властью мы потеряем всё. Мы не будем хозяевами своих земель, своих детей и своих духовных идеалов. Чем жить в позоре под властью безбожников, лучше умереть шахидами. Сегодня мы имеем возможность прямого пути в рай. Этот рай находиться у порога наших домов. Кто хочет жить в вечных наслаждениях рая, встаньте на путь джихада во имя свободы религии и свободы родины».

Имам Нажмуддин хотел противостоять большевикам в союзе с альянсом (то есть не выступал против альянса). В его намерениях было не допустит покорения мусульман безбожниками. «После отражении безбожных дьяволов можно отстоять свою свободу от других врагов», - говорил он. Как и Ленин, так и Деникин и другие обещали народам Кавказа полную свободу и выбор образования любой формы правления на своих землях. Бывший как правая рука для имама, Узун-Гаджи Салтинский не согласился с мнением имама. Он сказал «нет разницы между белой свиньей (Деникин) и красной свиньей (Ленин)». Со своими сторонниками Узун-Гаджи отделился от имама и обосновался в селение Ведено, где несколько лет находился имам Шамиль. Узун-Гаджи был сторонник за образования республик Северного Кавказа. Он и его окружение старались, не примкнувшись к белым и к красным, образовать республику и добиться его политического признания великими державами мира. Так, в конце 1918 года Узун-Гаджи провозгласил Северокавказское эмирство. Забегая вперёд скажем, что он оказался политической жертвой тех, кто стремился к власти. Выдвигая Узун-Гаджи как амира горской республики, грязные политики делали за спиной этого благородного и честного мусульманина грязную политику. Когда он уже не нужен был им, они своими руками убрали его.

Другим другом и помощником для имама Нажмуддина был легендарный богатырь Али-Килич. Он активно участвовал в движении образования республики Северного Кавказа, использовал свои заграничные знакомства, и имел многотысячных последователей. Но, из-за разных взглядов на происходящее и будущего мусульман Кавказа, Али-Килич в середине 1919 года отошёл от имама Гоцинского и включился в активною борьбу против альянса. Он, до конца гражданской войны, находился в передовых рядах борьбы с Деникинцами. Когда уже война кончилась и красные заняли Дагестан, большевики в 1920 году арестовали Али-Килича и, без суда и следствия, он был расстрелян. Действительно эти звери убивали и своих и чужих.

Этот период истории (1917 – 1920 годы) был для Кавказских народов один из тяжелых и трагических. Разные политические силы заставляли горцев воевать друг с другом: одни были на стороне белых, другие на стороне красных. Пока обманутые большевиками горцы воевали с Деникинцами, красные помогали им и поддерживали. Когда белогвардейцы и их союзники поняли своё скорое поражение, они поспешили покинуть Кавказ. В то же время на Кавказ вступила красная армия и вместо обещанного Лениным невмешательства и дружбы, начали настоящую оккупацию. Они заняли все города и села, где были белогвардейцы и где их не было. Доверившиеся красным и ждавшие от них справедливости, организаторы горской Республики, теперь уже окончательно поняли коварство и подлость «новых колонизаторов». 13 апреля 1920 года Хайдар Бамматов, недавно избранный во Владикавказе президентом временного правительства Северокавказской республики, обратился к Чичерину – комиссару иностранных дел советского правительства по радио со следующим заявлением:

«Когда войска генерала двигались на Курск и Орел и лучшие войска белой армии были заняты на Астраханском и Царицынском фронтах, а трудовой народ Дагестана и Чечни боролись за свою свободу и независимость, Чичерин выступил по радио со следующим призывом, обращаясь к рабочим и крестьянам Дагестана:

Наступил момент. Мы заявляем перед всем миром, что федеративная социалистическая советская республика России не намерена завоевать или установить советскую власть силой на территории других стран. Товарищи рабочие и крестьяне Дагестана, у советской России нет намерений входить в вашу республику с оружием в руках, кроме как поддержать советское правительство. Советская Россия уважает права самоопределившихся народов. И если вы мусульмане Кавказа, удовлетворены вашим правительством, живите в мире и уверенности в прогрессе вашей страны и подержании хороших отношений с нами…».

Это торжественное обещание, которое слышал весь мир, поддержало народы Кавказа в их неравной борьбе. Десятки сгоревших деревень лежали опустошенными, тысячи женщин и детей убиты, осквернены мечети, но ничто не сломило их дух. В экстремальных условиях народы Кавказа боролись героически против общего врага реакционных сил России и до прихода советских войск освободили почти всю территорию Дагестана и большую часть Чечни. В тот момент, хотя враг покинул их территорию, народы Союза Северного Кавказа верили что пришло время выполнения обещаний данных Советской Республикой.

Поэтому они были неспособны понять настоящего поведения советского правительства. Советская армия заняла не только территорию, оставленную войсками генерала Деникина, но также территорию, освобожденную кавказскими вооруженными силами. Чуждые местному населению советы были провозглашены в Грозном, который был не только центром нефтяной промышленности, но и географическим и культурным центром Чечни.

Ужасный удар был нанесен по независимости республики Северного Кавказа, за которую народы сражались в течение 8 месяцев. Их суверенное право определить собственную судьбу, было игнорировано. Учитывая такое состояние советским правительством и соответственно приведшее к периоду анархии, я прошу немедленного подтверждения прав республик северного Кавказа, и просил бы вас дать соответствующие инструкции вашим войскам и агентам…

Генеральная ассамблея народов Северного Кавказа, созванная правительством, должна принять решение особой важности в свободной стране и заложить основу для хороших отношений, экономического сотрудничества и интеллектуальных обменов с русским народам без давления военными силами русской армии…»

Соответственно, официального ответа от советского правительства не последовало, а была развязана кампания грубой брани в большевистской прессе против правительства «кавказской буржуазии и дворянства». Естественно, большевистская пресса была единодушна в освободительной роли советской армии несчастных рабочих и крестьян, угнетенных жестоким правительством. Красная армия, продолжала движение, вторглась на всю территорию Северного Кавказа, и Северо-Кавказская республика была советизирована и разделена для дополнительной безопасности. Две республики и два предположительно автономных района были созданы. Тысячи кавказских партизан, боровшихся за независимость своей страны, были убиты или высланы, члены временного правительства и совета защиты, которые вели борьбу против генерала Деникина были арестованы и брошены в тюрьмы Чека. Некоторые сумели ускользнуть, остальные были убиты или сосланы.

С приходом красных имам Нажмуддин был объявлен как бандит и враг народа. Он быстро терял сторонников и был вынужден отступать и обороняться. 17 октября 1920 года, на съезде народов Терской области была провозглашена Горская Советская Социалистическая Республика на правах автономии российской федерации. В 1922 году и эту республику разделили на несколько автономии: Дагестан, Осетия, Чечено-Ингушетия, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия. Таким образом мусульмане Кавказа были разделены и они полностью попались под власть безбожников. Был использован принцип «разделяй и властвуй».

Каждая автономия имела своих правителей, строго назначаемых сверху. На лозунгах всегда были слова: «Дружба народов», «Братство рабочих и крестьян» и т.д. Но настоящая политика была направлена на травление одних наций на других. Они не могли открыто враждовать между собой потому, что все были под железной рукой коммунистов, но и не доверяли друг другу, что исключало из их жизни возможности объединеня на религиозной и других основах.

Имам Нажмуддин продолжал свой Джихад в горах Дагестана и в Чечне ещё до конца 1923 года. Коммунисты вели с ними войну в двух направлениях: прямая вооруженная война и идеологическая война, направленная на народные массы. Гоцинского показывали народу как Турецкого шпиона, как жадного и жестокого феодала, воюющего ради своего богатства, как врага народа, который хочет держать людей в темноте и невежестве и т.д.

Духовные лидеры и религиозные деятели, которые без боя сдались безбожникам, тоже призывали народ отходить от Имама Нажмуддина. Главным аргументом отказа от джихада у них была многочисленность врагов и их вооружённость. И как оправдание своего аргумента, ссылались на джихад 1830 – 1860 годов, когда мусульмане не смогли противостоять неверным и были покорены, кроме того понесли много потерь и разорений. Да, их аргумент весомый для тех, кто признает земную жизнь и не думает о вечной загробной жизни. Для истинных и богобоязных мусульман великим благом является смерть на пути Аллаhа, ради установления и сохранения законов Аллаhа на земле. Жить в рабстве безбожников и ради этого сохранить свою жизнь, отказавшись от джихада - это дорога лицемеров и вероотступников.

Одним из важных событий в противостоянии просоветских религиозников движению Джихад, был съезд имамов, учёных и шейхов Дагестана в конце ноября 1920 года, в селении Кахиб. Как видно из документов, организатором съезда был обком компартии Дагестана.

На съезде присутствовало 72 учёных из 42 аулов. Председателем на съезде был Хабибуллаh Хажи из Кахиба, главным авторитетом был шейх Хасан Кахибский.

Отвечая на вопрос, - «почему этот съезд созвали именно в Кахибе» - бывший секретарь обкома партии Н. Самурский писал: «Выбирая место созыва съезда было учтено что Хабибуллаh шейх (старец, ясновидец) имевший влияние на людей, был в Кахибе». Хабибуллаh и Хасан были против имама Нажмудина. Н. Самурский ещё пишет: «Оппоненты Нажмудина Гоцинского понимали мощь советской власти».

Автор книги Шамиль район М.М. Гаджиев пишет: «Шейхи знали, что победят большевики. Они не хотели проливать кровь и приносить жертву без пользы. Но Нажмудин их не послушал. От этой войны не было пользы. Она зародила у советской власти ненависть к религиозным Дагестанцам. Съезд проходил очень остро, иногда дело доходило до кинжалов. Нажмудин смог поднят горцев против большевиков для защиты ислама, но защитить ислам не смог. Хотя он и был учёным, он не смог предвидеть исход своих действий. Всё произошло, как предсказали шейхи».

Здесь автор книги немного отходит от принципов ислама. Мы действуем согласно предписанию шариата. Шариат нам говорит, что надо противостоять неверию, лицемерию, многобожию и нельзя позволить им овладеть землями и имуществом мусульман. Наш пророк Мухаммад (да благослолвит его Аллах и да приветствует) не опирался на предопределение или на своё ясновидение, он всегда действовал согласно Корану и исходил из реальных обстоятельств.

Далее автор книги Шамиль район пишет: Н. Самурский писал: «Не все сёла тех округов, где началась война, были против советской власти. Кроме Андийского округа, которые не хотели участвовать в войне, против войны были и известные учёные и Шейхи Гасан из Кахиба и Хабибуллаh Гаджи».

Из этих слов автора книги ясно, что съезд проходил в согласии с советской властью и при участии большевиков. Основными были на съезде два вопроса: Отношение Дагестанских мусульман к советской власти и оценка военных действий имама Нажмудина. По первому вопросу подавляющее большинство собравшихся участников, было за советскую власть. Они были обмануты их лозунгами свободы, братства и борьбы против угнетателей: ханов, беков и т.д. В резолюции съезда были слова: «Советские власти нас призывают к действительной свободе, за которою боролись и отдали свою жизнь тысячи муджахидов при имаме Шамиле».

Вернёмся к книге «Шамиль район»: Автор пишет: «Но в последующем учённые поняли свою ошибку (в том, что они доверились большевикам - безбожникам). Участники съезда поддерживали советы за то, что они в начале своего прихода были очень добры и красноречивы. Но когда советы закрепились на местах, они начали действовать согласно Ленинской атеистической политике, притеснять мусульман, запрещать религию и преследовать учёных имамов и грамотных людей. Большинство участников съезда, в том числе и Хасанафанди, попались под репрессию тридцатых годов».

У меня лично возникает вопрос: почему уважаемые участники съезда, которые знали победу советской власти и бесполезность газавата Нажмудина, не узнали и не предопределили дьявольские планы неверных, встали против джихада во имя Аллаhа и свободы? Мне кажется, что не было никакого божественного открытия (караматы) у уважаемых шейхов и учённых; их обманули безбожники и дяволы. Да простит их Аллаh!

По второму вопросу (оценка действий Нажмудинна), была принята резолюция осуждающая его и муджахидов. Начиная с 1918 года (по мнению многих участников съезда), были убиты многие мужчины, овдовели женщины, осиротели дети. За эти и другие злодеяния Нажмудин заслужил, чтобы его побили камнями. Его последователей призывали оставить не правильный джихад.

Из семидесяти шести участников семь человек были против такой резолюции и они призывали к тому, что Дагестан должен быть только исламской республикой; они считали правильной и обязательной газават Нажмудина.

Важным документом, для участников съезда была телеграмма, посланная в Москву на имя Ленина: «Москва, Ленину. Семьдесят шесть учённых и Шейхов – представители горного Дагестана посылают тебе привет, вождю великой армии. Это армия освобождает бедняков всего мира от цепей рабства и унижения. Мы верим в твою армию, верим и её победу. Мы и все бедняки Дагестана, желаем тебе скорого выздоровления. Мы поможем твоей армии. Председатель съезда Шейх Кахибский».

Мы не станем комментировать эту телеграмму, и не будем делать анализ работы съезда. Но с удивительной точностью история повторяется: Во время трёх имамов было такое же деление мусульман. В настоящее время, когда идёт джихад на Кавказе, такое же деление. И во всех случаях поддерживающих борцов за свободу, за религию, за установления законов Аллаhа на земле подавляющее меньшинство.

И находят же неверные помощников для своих грязных дел среди религиозных деятелей. Во время Имама Шамиля его оппонентом был учёный из села Аксай Юсуп Хажи, который старался повлиять на умы горцев, чтобы они оставили джихад. После пленении имама Шамиля он написал стихотворение, где поносил имама за его джихад. Для имама Нажмуддина такими оппонентами были Али Гаджи Акушинский, которому русские дали звание Шейхул-ислам (титул, соответствующий главному религиозному авторитету в исламской республике). А также против имама выступил Хасан Кахибский и другие учёные.

В последние годы, когда мусульмане начали говорить о джихаде и установлении на земле законов Аллаhа, таким помощником для неверных стал Тажудин из Ашали, который назвал всех муджахидов еврейскими шпионами а себя лидером мусульман Кавказа и всей России. Не отстал от него и другой шейх Саид афанди из Черкея, и многие имамы мечетей.

Да, истинно, Аллаh превосходен в своём терпении.

В1925 году имам Нажмудин был казнён . На долгое время (до 1989 года) началось полное искоренение религии из умов. Коммунисты объявили, что религия опиум и обман народа. Вся работа была направлена против веры и верующих. Физически уничтожили прогрессивную часть населения. Запрещалось любое религиозное объединение, коллективный намаз. Кто поднимал голову для самозащиты и голос о свободе – его объявляли бандитом, врагом народа, басмачом, религиозным фанатиком и всеми отрицательными эпитетами. Руками своих братьев мусульман уничтожали тех, кто имел мужество свободолюбия и свет богобоязненности.

В 1943-44 году, когда Россия воевала с Германией, свободолюбивые горцы Кавказа создали тайные группы в подержку Германии. Они знали, что Германия находилась далеко от Кавказа и можно было в дальнейшем освободится от ига немцев. Кроме того немцы не являлись безбожниками, значить надеялись на свободу исполнения религии. Но руководство России поняло опасность создавщегося положения и они пошли на уничтожении народов Кавказа; выселили чеченцев, ингушей, и других неудобных им наций. В результате сотни тысяч людей погибли от голода, холода и болезней. Таким образом, мусульмане Кавказа остались в полном и беспомощном рабстве.

По милости Аллаhа Всевышнего и его предопределения находились смельчаки, которые тайным образом учили желающих делать намаз. Обучали чтению Корана, учили арабскому языку и религиозной литературе. Но никто и думать не мог в этих условиях о джихаде. Из обучения были сняты темы хаджа, джихада и другие. Не было никакой надежды на спасение от власти безбожников. Каждый старался как мог исполнять фарз (намаз, ураза).

И, по воле Аллаhа всё изменилось в 1989 году, когда расшатался строй коммунистов. По законам демократии люди получили право открыто исполнять свои религиозные обряды, высказывать свои идеи и взгляды. С начала этого процесса в Дагестане были грамотные люди, которые знали политику, понимали происходящее и сразу требовали от народа подняться на защиту своей свободы. Это, в первую очередь, заключалось в том, чтобы Дагестан стал самостоятельной республикой. Религиозные деятели и дальновидные учёные говорили о необходимости объявления Дагестана исламской республикой.

Но, как говориться в пословице: «тот, кто летом увидел змея, зимой и верёвки боится». Наши люди были страшно напуганными и безграмотными. Кроме того, приученными рабами коммунистов. Поэтому, очень и очень малое количество людей поняли эти призывы и не подержали их. Таким образом , была упущена возможность и прошло время действий.

Милость Всевищнего Аллаhа велика, Его решение и Его Слово непременно сбывается. Он в священном Коране многократно сказал что, в конечном счёте победа будет за правоверными. Иншааллаhу наступить тот день, когда мы будем жить по законам Всевыщнего.

И последним словом в этой книге будет мольба к Всевыщнему Аллаhу: О Аллаh! Покажи нам истинный путь и сделай нас верными рабами! Дай нам мужество быть в рядах муджахедов и сделай нас шахидами! Помоги Твоим истинным правоверным и дай им победу над Твоим врагом!

Хвала Аллаhу, Господу миров! Мир и благословление Его посланнику Мухаммеду!

Конец первой части.

Вторая часть книги пишется в настоящее время, кровью шахидов, отдающих свои жизни во имя возвышения слова Аллаха на нашей земле.

1428 год по хиджре, (2007 г).

Комментарии

Добавить новый

Оставить комментарий
Имя:
Email:
Тема:
UBB-Код:	-цвет-aquablackbluefuchsiagraygreenlimemaroonnavyolivepurpleredsilvertealwhiteyellow -размер-крошечныймаленькийсреднийбольшойогромный

Powered by !JoomlaComment 3.26

3.26 Copyright (C) 2008 Compojoom.com / Copyright (C) 2007 Alain Georgette / Copyright (C) 2006 Frantisek Hliva. All rights reserved."