Моя сестра сильно подурнела лицом и исхудала телом, но несмотря на это она как обычно читает Коран. Каждый раз, ища её, ты найдёшь её на молельном коврике в поясном или земном поклоне или же с поднятыми в мольбе руками. Так ночью и днём, утром и вечером, она не устаёт, и ей это не надоедает.
Я же в свою очередь, увлекалась чтением развлекательных журналов и романтических книг. Я так много смотрела спутниковое телевидение, что стала известна этим. Я не выполняла свои обязанности как следует и не относилась серьёзно к молитве.
И вот после трёх часов перед телевизором, посмотрев множество разных фильмов, я слышу, как муэдзин призывает к утренней молитве. Я сразу же пошла к себе в постель. А моя сестра зовёт меня со своего молельного коврика:
- Да, что тебе надо, о, Нура? – отвечаю я.
- Не спи, не совершив утреннюю молитву, - с нотками упрёка сказала она.
- Ага, но до рассвета ещё час, а я слышала только первый азан.
Она была очень заботливой, пока её не постиг мерзкий недуг и не свалил её в постель. Вот она зовёт меня:
- Иди сюда, посиди рядом, о Хана.
И я конечно же не могу ей отказать. Ведь. Зная о её чистоте и правдивости, ты выполнишь её просьбу по любому.
Каждая душа вкусит смерть, но только в День воскресения вы получите вашу плату сполна. (3:185).
Она остановилась на этом слове, а затем спросила у меня:
- Разве ты не веришь в смерть?
- Да, я верю.
- Разве ты не веришь, что с тебя спросят отчёт за каждую мелочь?
- Да, но Аллах – Прощающий, Милостивый, а жизнь ещё длинная, о, сестра.
- Разве ты не боишься внезапной смерти? Вспомни про Хинд, она была младше тебя, а погибла в автокатастрофе. А помнишь такую-то и такую-то? Смерть не признает жизнь и не меряет её.
И тут я дрожащим голосом (из-за мрака в её молельной комнате) сказала:
- Я же боюсь темноты, а ты ещё мне про смерть рассказываешь, как я усну сейчас? Я думала, что ты согласилась с нами в путешествие на этих каникулах.
И тут внезапно её голос вызвал содрогание моего сердца…
- Возможно, что в этом году я поеду в дальний путь… в другое место. Может быть, о, Хана. Ведь жизнь в руках Аллаха.
Тут я разрыдалась. Я вспомнила о её опасном недуге, и о том, что врачи в тайне сказали отцу, что возможно ей осталось недолго. Но кто сказал ей об этом? Или она просто подозревает об этом?
- Что это ты говоришь такое?
На этот раз её голос был твёрже:
- Ты, что думаешь, что я сказала это из-за моей болезни? Нет, может быть я проживу дольше, чем здоровые люди. А ты как долго будешь жить? Ещё двадцать лет, а может сорок? А потом?
Я нащупала её руку и стала трясти. Но она продолжала:
- Между нами нет разницы, все мы уйдём и покинем этот мир или в рай или в ад. Разве ты не слышала слова Аллаха:
«Кто будет удален от Огня и введен в Рай, тот обретет успех». (3:185). И спокойной ночи тебе.
Я выбежала, а в ушах ещё звенели её слова.
- Да наставит тебя Аллах, не забудь про молитву.
А в восемь утра кто-то стучится ко мне в дверь, но ещё не время просыпаться. Голоса, плач.… О, Боже, что случилось? Состояние Нуры ухудшилось, и мой отец повёз её в клинику. Ну вот, плакали каникулы в этом году, нам предписано сидеть дома. В час дня отец звонит из больницы:
- Вы можете приехать сейчас же? Давайте быстрее. Мама сказала, что голос отца обеспокоен чем-то и изменён. Моя накидка в руке. Где же водитель?
Мы быстро сели в машину. Что случилось с дорогой, которая была такой короткой, когда я выезжала на прогулку с водителем раньше? Она стала такой длинной… слишком длинной. Пробка на дороге, которую я любила раньше, дабы смотреть по сторонам и проводить время, стала такой невыносимой сейчас. Рядом со мной мама молится за дочь, ведь она праведная и послушная. Она никогда не тратила времени попусту…
Мы подъехали к внешнему выходу клиники. Тут больной стонет, этот раненый с автокатастрофы, а у третьего глаза закатились, и непонятно, жив ли он, или же он уже из жителей потустороннего мира? Я такого никогда не видела. Мы быстро поднялись по лестнице. Она была в комнате интенсивной терапии. Подошла сестра и сказала, что проведёт нас к ней.
- С ней всё нормально, - успокоила она маму – ей лучше после приступа, который с ней случился.
Заходить больше одного человека запрещено, ведь это комната интенсивной терапии. Я вижу через маленькое окошко среди столпившихся докторов, глаза Нуры, смотрящие на меня, а рядом с ней мою маму.
Через две минуты вышла мама, не скрывая слёз… мне тоже разрешили войти и поприветствовать сестру, но запретили долго разговаривать.
- Две минуты тебе хватит.
- Как дела, Нура? Ведь вчера вечером у тебя было всё хорошо. Что же случилось?
Она сжала мою руку и ответила:
- У меня всё хорошо, хвала Аллаху.
- Хвала Аллаху, но у тебя рука холодная.
- Я просто сидела на краю кровати и держалась за её душку, вот и стала рука холодной. Прости если тебе это неприятно. Только вот я подумала о слове Аллаха:
Голень сойдется с голенью (тяготы мирской жизни объединятся с тяготами последней жизни или голени человека будут сложены вместе в саване), и в тот день его пригонят к твоему Господу. (75:29-30)
Хана молись за меня, ведь, возможно я в эти дни встречу свою загробную жизнь. Мне предстоит долгий путь, а припасов мало…
У меня скатилась слеза по щеке из-за этих слов. А затем я просто разрыдалась. Я даже забыла, где я нахожусь. Я так сильно плакала, что отец стал беспокоиться за меня больше, чем за Нуру. Они смогли успокоить меня только в моей комнате после заката солнца того печального дня. Наш дом погрузился в зловещую тишину. Тут пришла моя кузина, стали приходить люди… много голосов переплелось, но я поняла из них одно «Нура скончалась». И тогда уже перестала что-либо понимать. Я перестала понимать их слова…
О, Аллах, что же со мной? Что происходит? Я даже не смогла плакать. Потом мне рассказали, что отец взял меня за руку, чтобы попрощаться с сестрой, и я поцеловала её. Но я ничего не помню, кроме того, что она лежала застывшая на смертном одре.
Я вспомнила, как она сказал мне:
وَالْتَفَّتِ السَّاقُ بِالسَّاقِ
Голень сойдется с голенью. И поняла истину:
إِلَى رَبِّكَ يَوْمَئِذٍ الْمَسَاقُ
И в тот день его пригонят к твоему Господу.
Я даже не помню как зашла к ней в молельную комнату в ту ночь. Ведь она разделяла со мной утробу матери, ведь мы близнецы. Я вспомнила, как она разделяла мои печали, как она помогала мне в невзгодах, как она молилась, чтобы Аллах наставил меня. Я проплакала всю ночь, после того, как она рассказывала мне о смерти и отчёте в Судный день.
Это её первая ночь в могиле. О, Аллах, помилуй её и освети её могилу.
Вот её Коран, вот её молельный коврик, а вот то-то…. Вон там это… вот её красная фата, которую она берегла для свадьбы. Я вспоминала и плакала, я плакала о моих потерянных днях. Я беспрестанно рыдала. Я просила у Аллаха, чтобы Он помиловал меня, принял моё покаяние и простил меня. Я просила, чтобы Он укрепил мою сестру в могиле, как она раньше молилась об этом. И тут внезапно я задалась вопросом, а если бы я умерла сейчас? Куда бы я попала? Я даже не стала думать над ответом от страха, поразившего меня. Я снова зарыдала…. Аллах Велик…. Аллах Велик…. Это призыв на утреннюю молитву. После всего этого мучения я вдруг почувствовала спокойствие и покой. Я повторяла то, что говорит муэдзин. Я одела накидку и встала для совершения утреннего намаза. Ведь говорится: «Если проснулся утром, не жди вечера, а если дожил до вечера, не жди рассвета ».
Моя сестра сильно подурнела лицом и исхудала телом, но несмотря на это она как обычно читает Коран. Каждый раз, ища её, ты найдёшь её на молельном коврике в поясном или земном поклоне или же с поднятыми в мольбе руками. Так ночью и днём, утром и вечером, она не устаёт, и ей это не надоедает.
